– Приму…
Иду за ней, как завороженный под гипнозом. Мне кажется, я всегда так выглядел с тех самых
пор, как её встретил. А тут ещё магические чары беременных. Она буквально магнетизирует.
Когда касается – повсюду дрожь. Когда целует шею или ниже, клянусь, мне сводит каждую мышцу
и даже яйца поджимаются, будто их взяли в кулак. Туго сжали и удерживают, оттянув.
Мирослава творит с моим телом какие-то немыслимые вещи. Гоняет меня по виражам. Заставляет
исполнять кульбиты. Я весь горю, прибитый к столбу инквизиции. Горю и изнемогаю от этих
дурящих сводящих с ума прикосновений. Её нежных ласк…
И это её «люби меня»… Всегда пульсирует внизу как отправная точка.
Заходим в душевую кабину и врубаем краны. В одежде, точнее в купальниках, которые тут же
мокнут.
Развязываю вязки верха, и он сразу падает вниз, обнажая её охуенно тугую, прекрасную грудь.
Сливочную со вздёрнутыми вверх нежно-розовыми сосками, которые становятся цвета спелой вишни
за секунды. Стоит к ним прикоснуться. Она стонет на разрыв. Едва сминаю в руках её грудь.
Жадно въедаюсь поцелуями в намокшую кожу. Вторгаюсь пальцами между её трясущихся ног. Прямо
в купальные трусы толкаю руку. И тут же от скользких движений тактильно охреневаю от
желания.
Хочу. Всю её хочу. Вылизать, выдолбить, подчинить.
Мира вся покрасневшая. Внизу, вверху. Вся мною помеченная. Так же, как и я ею. Внутри,
столько всего, что кажется не совладать с этими эмоциями. Не погасить разгорающееся пламя.
Она моё сердце превращает в факел… Что о мозге говорить? Давно уже сожжён дотла. Надёжно
вытравлен из организма горсткой ненужного пепла.
Впечатав её в прозрачный бортик, медленно скольжу вниз с поцелуями.
Прихватываю вязочки трусов, дёрнув с одной стороны. Мира напрягается, а я сдвигаю их вниз и
шлепаю её по заднице.
– Шире расставь, зайчонок.
Едва она покорно слушается, мой язык вторгается в её секретное пространство. Трусы до конца
не сняты. Должна же быть в женщине загадка, мать вашу. Мои губы на её половых губах. Она
стонет. Вздрагивает. Дышит особенно часто. А я нагло и размашисто сгребаю языком её
особенный дурманящий выводящий на животные инстинкты вкус.
Она дрожит. Ноги прибивает к полу душевой. Втягивая её невероятный запах под струями тёплой
воды, ощущаю, как она мнёт мои волосы и судорожно вибрирует. Вся мне сдаётся. Покоряется.
Течёт, и я трогаю её пальцами, размазывая одуряющую влагу по её щелке. Пальцами вхожу.
Аккуратно. Пока создаю вакуум ртом и втягиваю внутрь клитор. По её телу волнами хреначит
лютая дрожь. Настолько сильная, что я её сам ощущаю.
– Да-мирррр, – рычит на выдохе. Выгнувшись, практически садится на моё лицо, и сама ёрзает
бёдрами. А мне это столько удовлетворения даёт. Целый шторм эмоций. Я хочу делать ей
охренеть как приятно. Хочу слышать своё имя из её уст. Хочу брать и давать.
Мира пульсирует. Толкая в неё язык, ощущаю, как её прошивает точечным зарядом. Как она даже
меня своим оргазмом заставляет затрястись. Обмякает в моих руках. И меня рубит крупной
дрожью. Член сейчас отвалится, нахер. Я забыл о его существовании пока ей лизал. И он
напоминает о себе болезненными спазмами.
– Повернись, малыш… Для меня повернись…