Дальше Женька, как помоложе, закинул ветку на плечо и потащил сома к домам. Но на последних десятках метров, дядя Саша ветку у Женьки отнял и до самого своего крыльца тащил этого сома уже лично, под «ахи» и «охи» своих домочадцев, высыпавших на крыльцо и уже начавших хором славить великого рыбака. Женька не был против.
Ели этого сома долго — варили уху, жарили с картошкой…
Жил бы и жил Женька на даче, но дела не ждали и через неделю они с Наташей поехали в город. Там Женька оформил ещё и всевозможные льготы. Всё по-честному, контракт, к Родине претензий нет! В квартире было чисто, Наташа и Юра ремонт сделали, долги за коммуналку погасили, его ждали. Конечно, радовались, что выжил Женька, но в глазах сквозила тревога, как бы он опять пить не начал… Без денег пил, а уж с деньгами… Даже его предупредили, если опять пить начнёт, то они встанут и уйдут, как тогда, было куда. А так с ним будут жить, если он не против!
Ну конечно же он был не против, а очень даже «за»!
И зря они волновались, почти год перерыва в употреблении водки результат дал отличный. Даже теперь и без курева. Аж мутило теперь Женьку от табачного дыма, если кто-то рядом курил! Отвык.
Были, конечно, на него заходы в Яме — давай, за встречу, за праздник, то-сё… Но он не вёлся, его дома ждали, сейчас все праздники у него были там, и даже без водки. А по выходным все вместе ездили на дачу — шашлык-малык, но тоже без водки!
Катарсис, опять же, у него случился. Всё как в книжках написано — душу вывернуло наизнанку, до донышка. Но об этом никому знать не нужно, слишком уж это всё интимное и только его.
Видимо, точно отмолила Женьку мама Аня на Том Свете и пренебрегать этим было никак нельзя, знак это был. И крестик его алюминиевый смятый он к домашней иконе Богоматери положил. Пусть лежит, хлеба не просит! Так Женьке сказал сделать знакомый батюшка, который отпевал маму Аню перед кладбищем. У них в Яме испокон века покойники дома ночевали, не в морге, а священники сами по квартирам ходили. Там и познакомились!
…детушек обихаживать, как навоюются!
Эти слова, услышанные им в донецком морге, Женька хорошо запомнил и дома сидеть не стал, сразу пошёл работать охранником в свою школу, благо что она от него через два дома. Прямо захлестнули его новые, вернее, давно забытые ощущения, когда вокруг много детей, звонки, уроки… Эх-х вернуться бы в то время, когда он сам был школьником, ни на что бы его сейчас не променял.
А через пару месяцев директриса школы сама ему предложила пойти к ней работать завхозом. Он и согласился! Вот это работа по нему — ремонт, мебель, освещение, отопление, инвентарь. И теперь он с утра до вечера был занят — руководил, проверял, организовывал, выдавал, принимал и обеспечивал.