Моему младшему брату
Чего терять? Всё на гражданке пропил.
Случись чего — водяры накатил!
Из двести в триста и пятьсот — в одном флаконе
Он умудрился, Господи, прости!
(Крестина Гладкевич)
Неожиданный звонок
На белой прикроватной тумбочке запиликал WhatsApp в дешёвом китайском смартфоне, который Женьке вместе с новой SIM-кой и гарнитурой днями принесли хабаровские волонтёры. А то же вообще никакой связи не было, свой-то телефон куда-то делся при взрыве.
— Алло… — большим пальцем правой руки, торчащим из гипса, Женька нажал на кнопку гарнитуры, заботливо вставленной ему в ухо всё теми же волонтёрами. Спасибо им, ещё ему трусы купили, очки, кроссворды и сыну Юре позвонили — фотку Женькину ему послали, что это он и его новый номер.
Таким образом, отвечать по телефону Женька уже умел, а вот если самому нужно было позвонить, то звал набрать номер сестричку.
Теперь сын Юра, бывшая жена Наташа, которых он давно уже потерял из-за водки, каждый день ему звонили, поддерживали, и вообще… опять они у него появились. Даже старший брат Миша, когда узнал, что Женьку ранило, сподобился выйти на связь, видать, простил, а может, просто, пожалел.
Сначала Женька по телефону всё больше молчал, кончик языка срезан был осколком, и зубы выбиты, трудно было говорить, шепелявил. Но потом, как немного зажило, разболтался. Милое же дело со своими поболтать вволю, когда лежишь целыми днями и делать, ну совсем нечего.
Триста первый хабаровский госпиталь
В травматологическом отделении госпиталя палаты были на четверых и сейчас все койки в них были заняты.
‘Значит, наступаем на фронте, верный признак, — подумал Женька. — Когда на фронте затишье, половина коек пустые.
Все в отделении, кроме Женьки — кто без руки, кто без ноги, а то и без обеих. Но не было в палатах доверительных разговоров, как это бывает в поездах и гражданских больницах. Где и как случилось, друг другу не рассказывали. Боялись особистов? Да нет, конечно! Как встретят дома, как жить дальше⁈ Вот за это они переживали, этого боялись, и небезновательно. В общем, всё в себе.
А Женьке повезло, койла, грабки и цирлы (яйца, руки, ноги) были на месте, только что в гипсе и железе, да пальцы переломаны. Пожалели его врачи, не оттяпали их, побитые осколками, поборолись за них. На левой ноге вообще же голая кость была, без кожи и мяса. А потому что, ему сказали, фронтовые медики уложились по нему в «золотой час», как он воскрес в морге, и по всем их пяти медицинским эшелонам спасения Женька очень удачно прокатился, как с ледяной горки на саночках съехал.