— Обычное дело, братишка, это армия! Пока служишь, «военник» для тебя самый главный документ и теперь он у тебя опять есть! Ладно, выздоравливай… чем мог, помог, остальное, как встанешь на ноги, решай со своей частью, военкоматом и полицией, это они паспорта выписывают.
А ещё он направил запрос от госпиталя в Женькину часть, и по этому запросу замполит Женьке и звонил.
— Алло… — повторил Женька в телефонную гарнитуру китайского смартфона. — А вы кто?
Это наш, на-а-аш!
В палате госпиталя было хорошо — тепло, светло, чисто и не воняло. Кроме, просто, неба, в краешке оконного стекла ещё был виден Амур:
«Надо бы этот Амур потом получше рассмотреть, — подумал Женька. — Потом… это когда уже встану на ноги, пока никак. Неужели Амур, как говорят, в несколько раз шире нашей Оби? Обалдеть… Дальний Восток б!»
На Дальнем Востоке Женька уже один раз был. И здесь его уже один раз спасал от верной гибели студент-медик… На острове Шикотан это было, на Курилах, где Женька ещё школьником десятиклассником, при СССР, два летних месяца трудился на путине в составе объединённого стройотряда из Новосибирска, брат Миша устроил. Впечатления непередаваемые, на всю жизнь, которая могла тогда очень даже быстро закончиться.
Из Новосибирска до Владивостока они ехали поездом. В вагонах висели бодрые плакаты: «Берегись, рыба — студенты косяком идут!», предвещая романтику и длинный рубль. Отряд был из разных институтов города — электротехнического, педагогического, медицинского, торгового, легкой промышленности и других.
А из Владивостока они поплыли на огромном корабле «Ильич», полученном СССР по репарациям из Германии. Не так давно этот корабль, переименованный из Caribia, возвратился с капремонта из Японии и был совершенно невероятно отделан как изнутри, так и снаружи. И Женька, открыв рот, любовался его шикарной отделкой — красное дерево, мягкий свет навесного потолка, ковры под ногами, позолота колонн ресторана и прочее.
По прибытии на Шикотан они разместились в поселке Малокурильское, в домиках студенческого городка по десять — двенадцать человек. Всего на Шикотане было два села — Малокурильское и Крабозаводское, но никто не говорил «село», все предпочитали вариант «поселок».
Между Малокурильском и Крабозаводском была дорога, которая то ныряла в густой дальневосточный лес, то выходила к океану. И та дорога со времен японцев была вымощена лиственничными чурками. Наши поселенцы эти чурки довольно быстро пустили на дрова и в результате передвигаться приходилось не столько по дороге, сколько по руслам мелких речушек и по склонам сопок, покрытых низкорослым бамбуком.