А официальные почтовые адреса в Сестрорецке никто уже и не помнит. Кроме тех, кому это положено по службе, разумеется.
И в таком замечательном и несколько странноватом городе, с двух сторон оседлавшем Приморское шоссе и невесть как и когда перешедшем на такую свою внутреннюю топономику, жить гораздо веселее и комфортнее, чем каждый раз вспоминать в трубку телефона:
— Э-э-э… Приморское шоссе, дом, э-э-э… триста, э-э-э… такой-то.
И как так вышло? А х его знает, тащ майор!
В Санкт-Петербурге Женьку осмотрели, перевязали, накормили и даже уже определили в палату на отделении. Но опять его не взяли на постоянку и через сутки ему сказали:
— Полетите в Вилючинск, в военно-морской госпиталь.
«Давно же хотел побывать на Камчатке, ещё со времён Шикотана, — подумал Женька. — Мечты сбываются!»
Несмотря на сильные боли, настроение у него было неплохое — в Питере, живой, кормленый… А в Вилючинск, так в Вилючинск, какая разница, врачам виднее.
Но до Камчатки Женька так и не долетел, его сняли с рейса в Хабаровске и вот он уже который месяц обретался в местном 131 военном клиническом госпитале. И как так вышло?
— Да х его знает, тащ майор! — всякий раз слышал он самую известную армейскую присказку от всех, кого бы об этом ни спрашивал.
А в это время Наташа и брат обрывали трубки телефонов, разыскивая Женьку по камчатским госпиталям, где его не было. А потому что, получили такую бумагу на свой запрос:
В ответ на Ваше обращение сообщаю, что В., 1969 г.р., находился в клинике общей хирургии ВМА им. С. М. Кирова с… Для дальнейшего лечения переведён в филиал №2 ФГКУ «1477 ВМКГ» МО РФ, г. Петропавловск-Камчатский.
Заместитель начальника академии
В итоге, Женька сам нашёлся в Хабаровске, позвонил, вернее, попросил сестричку набрать сына Юру, сам ещё не мог…
И как так вышло? Да х его знает, тащ майор!
Волонтёры
Лечение, уход — это всё в Хабаровском госпитале было на высшем уровне, это Женька понимал, чай, не слепой. Только вот не сообщали ему заранее, что и когда собирались с ним делать — просто везли в операционную, давали наркоз и оперировали. После он очухивался в реанимационном блоке и по свежим бинтам определял — ага, левую руку и ногу сегодня резали, ну и отлично!
Ничего не поделать, огромная военная машина в действии, конвейер жизни, не было времени у военных врачей с Женькой разговоры разговаривать. А он и не в претензии, лежал себе и похрюкивал от удовольствия, им, врачам, виднее. Вылечат!
Хавчик в госпитале был вкусный, от пуза. С утра, на завтрак, кроме каши, бывали и творог, и сгущёнка, всегда белый хлеб с маслом. На полдник — сок или яблоко. Котлеты, курочка, рыбка на обед и ужин, всё как дома, без шуток.