За окном солнце уже скрылось за горизонтом, и комната погрузилась в полумрак. Но это нам не мешало. Лиафрит на моих руках, груди, животе мерцал, как россыпь звезд, отражаясь в его глазах. Он приблизился, и я почувствовала, как дрожу — не от страха, а от нетерпения.
— Ты… неземная, — прошептал он, опускаясь на кровать.
Я усмехнулась про себя. Я-то как раз очень даже земная. Но мысли быстро улетучились, как только его губы коснулись соска, и я вскрикнула, впиваясь пальцами в простыни. Язык скользнул по нежной коже, заставляя волны удовольствия растекаться по всему телу. Каждое прикосновение его губ, каждое движение пальцев, ласкавших другую грудь, уносили мой разум куда-то вдаль.
— Атиш… — его имя сорвалось с губ со стоном, когда он начал спускаться вниз. Поцелуи, прерываемые горячим дыханием, оставляли следы на животе, бедрах. Я запрокинула голову, когда его язык коснулся самого сокровенного. Взрыв. Мгновенно, ослепительно. Я схватила его за волосы, выгибаясь навстречу, пока волны оргазма не накрыли с головой.
— Еще… — прошептала я, едва переводя дыхание. И он не остановился. Пальцы вошли в меня, глубже, увереннее, в такт движениям языка. Мир сузился до точки, где существовали только мы, свет лиафрита и этот бесконечный, сладкий танец.
— Хочу тебя. Сейчас, — голос звучал хрипло, почти умоляюще. Он поднялся, целуя меня в губы, и я почувствовала его возбуждение, прижатое к бедру.
— Да, — ответила я, обнимая его за шею.
Он вошел медленно, и я вскрикнула от неожиданного дискомфорта. Боль была острой, но мимолетной, растворившись в волнах тепла, которые разлились по телу следом.
— Такая узкая… — его голос дрожал, будто он с трудом сдерживал себя. — Ох, Алисса, как мне это выдержать…
Каждый медленный осторожный толчок пробуждал новую искру. Дискомфорт сменился жаром, нарастающим где-то в глубине. Я обвила ногами его спину, притягивая ближе, глубже. Наши стоны слились в единый звук, серебристые узоры на наших телах переплелись, пульсируя в такт движениям.
— Я… не могу… — он задыхался, его лоб прижался к моему.
— Вместе, — успела я прошептать, прежде чем волна накрыла нас.
Мы кончили одновременно. Наши стоны смешались с тишиной ночи. Лиафрит вспыхнул ослепительно, будто свернувшаяся галактика, и медленно угас, оставив лишь мерцание на влажной коже. Атишхар рухнул рядом, обнимая меня так крепко, будто боялся, что я исчезну.
— Я тоже люблю тебя, — прошептал он в темноте, и я почувствовала, как часто бьётся его сердце.
В ответ я поцеловала его, чувствуя себя впервые настолько счастливой.