Я рассмеялась, когда мне их вручили. Почему-то я всегда чувствовала, что будет именно так. Мальчик — с густыми темными волосами и черными глазами, которые со временем изменят цвет. Так, оказывается, рождаются все адаронцы. На его тельце уже светились тонкие, витиеватые линии лиафрита, переплетаясь, как серебристые нити. А девочка — нежная, с едва заметным пушком рыжих волос и крошечными черными наростами на голове. У ножек вилял маленький тонкий черный хвостик, с рыжим пушком на кончике. Ее линии лиафрита были тоньше, изящнее, будто нарисованные кистью художника.
А ведь я помню, что представляла на балу, какой у меня будет дочь от Кайса. И почему-то уже тогда видела девушку — лайса, а не райфис, как я. Так и получилось. Ничего милее я в жизни не видела. Хотя… нет. Было кое-что, что тронуло меня не меньше.
Когда все процедуры закончились, я покормила детей и меня перевели в палату, в дверях появились они — все шестеро. Их лица, обычно такие уверенные, сейчас выражали смесь трепета, страха и бесконечной любви. Слезы блестели на глазах даже у Сейзара — а я впервые видела его таким.
— Они прекрасны, — прошептал Лейвир, осторожно касаясь пальцем крошечной ладошки мальчика. Его фиолетовые глаза сияли, а губы дрожали.
— Как же похожи на тебя, дорогая, — Дейвин, обычно такой бойкий, сейчас боялся даже дышать рядом с ними, словно дети были сделаны из хрусталя.
— Ты самая невероятная, — Афгард смотрел на меня с таким восхищением, будто я совершила чудо.
— Ничего прекраснее в жизни не видел, — голос Сейзара дрогнул, и он быстро провел рукой по глазам.
Я впервые видела его таким — без маски холодности, без привычной сдержанности. Его слезы катились по щекам, а пальцы сжимали край моего одеяла так, будто он все еще боялся, что это сон. А Кайс… Кайс был потрясен до глубины души.
— О боги, ты посмотри, Атиш. Девочка! — он развел руками, округлив глаза. — Разве от такого идиота, как я, может родиться такая красивая, нежная малышка?
Все рассмеялись, а Атиш, стоявший ближе всех, положил руку мне на плечо. Его золотые глаза сияли спокойной гордостью.
— И мальчик… — Кайс осторожно дотронулся до сына. — Он так похож на тебя. Сразу видно — вырастет таким же сильным.
— Кайс, — Атиш покачал головой, но улыбка не сходила с его губ. Он наклонился, поцеловал меня в лоб и прошептал так, чтобы слышала только я: — Спасибо, любимая.
И я растаяла.
Несмотря на то, что старшим по возрасту был Афгард, старшим мужем оставался Атиш. И он идеально справлялся с этой ролью. Старший муж. Фундамент нашей семьи. Даже Афгард, несмотря на свой титул и возраст, всегда прислушивался к нему. Атиш был тем, кто всех успокаивал, кто находил слова, когда другие терялись. И сейчас он стоял ближе всех, его рука лежала на моем плече, крепко, надежно — будто говорила: «Я здесь. Мы справимся. Вместе».