— Ты сияешь, — прошептал Атишхар, и его голос сорвался, словно он боялся разбить хрупкость момента. — Как Нереида в полночь… за какие заслуги мне досталась такая прекрасная жена, я не достоин….
— Замолчи, — я вцепилась пальцами в его волосы, заставляя встретиться взглядами. Янтарные глаза горели, отражая мое мерцание. — Не говори больше так.
Его губы нашли мои в поцелуе. Я впилась в него, вбирая дыхание, вкус, всю его неуверенность, чтобы переплавить в огонь. Его руки наконец ожили — сильные, решительные. Ладони скользнули под шелк халата, обжигая кожу.
— Алисса… — мое имя на его устах звучало как молитва, когда его пальцы добрались до нежной плоти между моих ног. Всхлип вырвался сам собой — он коснулся влажного тепла, и все тело затрепетало.
— Ничего нет… под халатом? — он замер, в его глазах блеснул огонь желания.
Я лишь закусила губу, выгибаясь навстречу его прикосновениям. Его стон смешался с моим, когда два пальца погрузились в меня. Пальцы двигались медленно, мастерски, вырисовывая круги, от которых сознание уплывало. Лиафрит пульсировал в такт, наполняя живот горячими всполохами.
— Ох, Атиш, — простонала я. Он же свободной рукой дернул за пояс халата.
Шелк разошёлся, обнажая тело. Его взгляд обжёг грудь, живот, бедра — изучающий, благоговейный.
— Ты как божество… — он провел ладонью от колена к бедру‚ заставляя мурашки бежать за прикосновением. — Совершенна.
Я приподнялась, чтобы сбросить халат, но он остановил меня, прижав к себе. Губы опустились на шею, оставляя влажный след, пока рука скользила вверх, щипля за сосок.
— Нет, — его дыхание обожгло ухо, — я хочу открывать тебя постепенно. Как драгоценность.
Его пальцы снова погрузились в меня, глубже, увереннее. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Серебряные линии на коже вспыхнули ярче, освещая его лицо — сосредоточенное, прекрасное в своей жадной нежности.
— Ты… ты… О-о-о… Не останавливайся… — слова терялись, когда волны удовольствия накатывали все выше.
Он поймал мой стон губами, в то время как большой палец нашел ту самую точку. Тело зажило отдельной жизнью, спазмы прокатывались волнами, пока я не рухнула на него, дрожа. Лиафрит погас на мгновение, затем вспыхнул с новой силой, перетекая в тело Атишхара.
— Видишь? — я прижала его ладонь к груди, где сердце колотилось в такт с его сердцем. — Мы — одно целое.
Его ответом стал порывистый поцелуй и стальной захват. В следующее мгновение он скинул с меня халат и опустил на простыни, возвышаясь надо мной. Я замерла, наблюдая, как его пальцы медленно расстегивают пряжку ремня. Каждое движение будто растягивалось во времени, заставляя сердце биться громче. Я не отводила взгляда, боясь упустить хоть мгновение. Его рубашка, уже расстегнутая, соскользнула с плеч, обнажив рельеф мышц, подчеркнутых серебристыми бликами лиафрита. Штаны упали на пол бесшумно, и он предстал передо мной во всей своей совершенной наготе. Свет, струившийся от моей кожи, окутывал его, превращая каждый изгиб тела в произведение искусства.