Но княгине было не до них.
Ей прекрасно было известно, что означала гроза, разразившаяся над теремом. Однако она все же сначала поднялась в горницу, служившую ей кабинетом, запечатала заклинанием двери и подошла к мерцавшей в углу карте. Убедиться. На карте отражалось все как есть.
В том числе гости, которых она не ждала так скоро.
Кантемира невнятно выругалась и сцепила зубы. Потом одним жестом сняла охранный барьер с границ княжества и второе кольцо – с терема. А после открыла окно.
Явились вдвоем.
Мать и старшая дочь. Прямо против окна зависла ступа, в которую при необходимости трансформировался артефакт, в обычное время служивший Яге подъемной платформой. А рядом с ней на небольшом крылатом Змее восседала Евлампия.
Вокруг хлестал дождь, однако над ними был раскинут невидимый полог, полностью укрывавший их от ливня.
– Зачем пожаловали? – сурово спросила Кантемира.
– Может быть, выйдешь за ворота? – спросила Яга. – Или боишься?
– Я? – Кантемира деланно рассмеялась и ступила на теневую тропу.
Выйти княгиня собиралась на перекрестке трех дорог у старинного менгира, на котором красовалась полустертая надпись «…ь свою найдешь». Вскинула руку, укрывая от дождя всю поляну, и ступила на мокрую траву. Огляделась вокруг, не сдержала ухмылки. Конечно же! Она была первой.
Однако уже в следующий миг обе ее гостьи были здесь.
На поляну ступил крылатый Змей, а рядом с ним опустилась ступа.
– Говорите, что хотели. Мне недосуг, – произнесла она, глядя на обеих.
Евлампия спустилась со спины крылатого Змея, подошла и остановилась ровно в трех шагах. Плотно сжатые губы, спина идеально ровная. Суровая, словно высеченная из камня, женщина казалась старше своего возраста. Куда только подевалась мечтательная нежная девочка, любившая когда-то елинскую поэзию. Теперь это была правительница, под стать своему мужу, царю Гордию, которого звали повелителем драконов.
В отличие от старшей внучки, которая, казалось, была воплощенное спокойствие, Ядвига сильно нервничала.
– Зачем ты так с Васенькой? – спросила срывающимся голосом.
– Как? – Кантемиру это уже начало злить. – И вообще, какого нечистого вы явились, две защитницы?
Она обернулась к дочери:
– Разве я тебя не так же замуж выдавала?
– Нет, – качнула головой та. – Гордий сватался ко мне. И у меня было время, чтобы привыкнуть к нему и принять свою участь. А то, что ты сделала с Василисой, чудовищно.
– Ничего, привыкнет.
– Что привыкнет? – взорвалась Яга. – Быть лягушкой? Ты хоть понимаешь, что ты с девчонкой сделала?! Или ненависть так глаза застит, что ты дальше своего носа не видишь?