Наутро после той ночи она уехала к елинскому царю. Да там под защитой брата и осталась. Сначала опасалась гнева Дия, потом втянулась во вкус придворной жизни, расслабилась, успокоилась и даже пополнела и похорошела.
И тут выяснилось, что она беременна.
Сомнений, от кого, быть не могло. Сначала у Йеры был шок, а потом царица пришла в восторг. Вот она, МЕСТЬ. Царская, великая!
Разумеется, радостную весть сообщили Дию. Елинский царь сам лично, официальным вестником.
А ему это было как обухом по голове, но Верховный вида не подал. Во-первых, подними он шум, будет международный скандал, а во-вторых, как же ему было признаться на весь мир, что он рогат? Удар по гордости Верховного был страшный.
На людях Дий выразил сдержанную радость. А сам в обтекаемо вежливой форме потребовал, чтобы его супруга немедленно явилась обратно. Елинский царь ответил, что его сестре сейчас вредно путешествовать. Да и климат, де, у них более подходящий.
Оставшись один в кабинете, Верховный рвал и метал. Отправил прямого вестника Йере с угрозами.
«Какого нечистого? Я с тобой не спал!»
А та отвечала:
«Дорогой мой супруг. Мы провели дивную ночь. Вы просто не помните, потому что выпили лишнего, а потом проспали до середины дня».
Еще и число любезно назвала, чтобы не сомневался.
Дий хотел уничтожить эту женщину, задавить, стереть в порошок. Но он действительно не помнил ту проклятую ночь, когда его опоили! А с Йеры сталось бы воспользоваться его беспамятством. Ни поверить, ни опровергнуть.
Он чувствовал себя обманутым идиотом, а сделать ничего не мог.
Родился сын. Йера назвала мальчика по имени деда Эврисфом. А Дий смотреть на него не мог, и, сколько ни пытался отыскать хоть какую-то зацепку, так ничего и не вышло. Ребенок был похож на мать во всем.
С тех пор жизнь Верховного превратилась в ад.
Зато его супруга невероятным образом расцвела и похорошела. Еще там, у брата, она окружила себя поэтами и лютнистами. Теперь притащила всю эту свору и к нему в дом. И развлекалась в свое удовольствие, даже перестала досаждать ему.
А Дий просто жить не мог. Тюрьмой стал для него его прекрасный дворец. Местом душевной пытки. Он стал часто уходить. Пропадал на несколько дней, и никто не знал, где его искать.
Впрочем, найти его, конечно, можно было.
В окрестностях одного монастыря часто бродил странником, но близко никогда не подходил.
Жизнь в монастыре простая, однообразная и размеренная.
Никаких потрясений, интриг, борьбы за власть. Все это осталось для княгини Кантемиры там, за стеной. А сюда она вошла, словно лишившись памяти. Сама отрезала себя от прошлого, потому что в душе бурлило слишком много чувств.