Ледяным ознобом по позвоночнику иглы…
Иван припомнил, что с того проклятого пира Василису действительно похитили, а он не смог ее защитить. Кощея он видел один раз, и то мельком, а того мутного типа в плаще не разглядел. Сжал челюсти и сдавленно выругался. Столько времени прошло!
– Если жену освободить хочешь, пока он ее не погубил, жизнь по капле не высосал, слушай меня. Меня слушай! – шептал, оглядываясь, разбойник, теперь в его голосе звучала застарелая ненависть. – Кощей тот бессмертный! Чтоб его…! Но и бессмертного убить можно, ежели знать, куда бить.
– Что ж ты сам его не убьешь? – спросил Иван.
– Думаешь, я не пытался? Пытался! Сколько раз… – признался тот. – У меня оружия нет.
Тут Иван рассмеялся. Потому что разбойник был весь обвешан оружием. Однако тот словно не слышал, продолжал говорить:
– На нем печать, жизнь его к ней привязана. Вот здесь, на груди, – показал он на себе и закашлялся. – Если в нее попасть, умрет Кощей. Но людское оружие его не берет. А у тебя оружие навье. Торопись, царевич. Торопись жену свою освободить. Иначе погубит ее Кощей.
Тот еще что-то бормотал, но Иван его уже не слушал. Откинулся к стволу и замер, осмысливая. Когда поднял голову и взглянул вверх, на сосне никого уже не было.
Он даже не мог понять, было ли это вправду или ему померещилось.
После этого Иван долго не мог заснуть. Услышанное отпечаталось в сознании, отравляя его тревогой и ядом сомнений. Он столько времени потратил впустую. Что если все, что говорил тот мерзавец, правда? Что если Василисе действительно угрожает смертельная опасность? А он бесполезен! Как в тот день, когда оскорбляли его братья, так и сейчас.
Он много думал о том, как могла бы сложиться их жизнь, не потащи он ее тогда на тот проклятый пир. Перед мысленным взором вставала та яркая, полная жизни юная красавица, какой он ее запомнил. Может быть, Василиса смогла бы к нему привыкнуть, даже полюбила?
Было что-то ужасно ущербное в тех его мыслях. Словно он нищий, вымаливающий корку хлеба. Тошно. А и прогнать это от себя не получалось.
Проклятое «если»…
В конце концов усталость все-таки победила, и царевича одолел сон.
Снилось ему странное. Туман, кулики свистят, мох под ногами, кочки. Он охотился на болоте. Чу, крылья захлопали, стайкой взлетели утки, он быстро вскинул лук и пустил стрелу. Легкий плеск послышался в тумане.
Иван пошел на звук и…
И проснулся.
Прозрачная дымка, росистое утро. День обещал быть ясным и солнечным. А у него на душе кошки скребли. Поднялся и сразу в путь.
Был полдень, когда он наконец взобрался по склону и неожиданно перед ним открылось широкое плато, поросшее травой. Горы вокруг в синеватой дымке, снежные шапки на них сверкали под солнцем. В отдалении высилась серая громада замка, а совсем недалеко, на поляне…