– Глупый ты, а не бессмертный! – рявкнула она, уперев руки в бока.
А потом добавила:
– Я всегда буду любить только тебя, даже если ты станешь старым и безобразным. И вообще. Иди завтракать.
Даже как-то день ярче стал, и солнышко краше.
Ну точно внучка Яги, подумал, глядя на нее, Кощей. Но как же ему это нравилось. Оглянулся кругом, ухвата (про который было наслышано все Навье царство) вроде бы поблизости не наблюдалось. Расправил плечи, хохотнул по-мужски и пошел вслед за ведьмочкой в замок.
На завтрак была каша, правда, без масла и молока, но тоже неплохо для начала. Они уже заканчивали, и вдруг в открытое окошко боком влетел ее сторожевой ворон.
– Ох, ты ж… – вскрикнула Василиса.
Ворон спикировал на стол и покатился кувырком, а потом, смешно вспархивая крыльями, заковылял к ведьмочке. Добрался, прикрыл глаза и притих.
– Да где ж ты был, – еле вымолвила она, глядя на уставшую птицу. – Рассказывай.
Она его уже несколько месяцев не видела, думала, улетел. А ворон приоткрыл глаз и жалобно проскрипел:
– Кррххх…
Как его бедного в горницу к лягушке не пускали. Несколько месяцев пытался пробиться, по заборам торчал да под окнами. Сколько раз его травили собаками и камнями в него кидали. А княгиня Кантемира напоследок чуть огнем не спалила.
– Ладно уж, иди ешь, – сказал Кощей, пододвигая птице тарелку с остатками каши.
Тот радостно каркнул и тут же начал стучать клювом по тарелке.
А эти двое замерли за столом.
Вот оно, имя-то, и прозвучало. И словно холод пронесся посреди теплого дня. Вспомнилось вчерашнее, страшное, поднялось из души все, о чем хотелось вообще никогда не думать и не знать. Василиса уставилась перед собой, непроизвольным жестом сжимая кулаки, и выдохнула:
– Зато я теперь свободна.
Ведь только сейчас, оглядываясь, понятно было, как они рисковали. Могло ведь сорваться. Могло…
Кощей перегнулся через стол и накрыл ее руку свой большой ладонью. Он ни о чем не спрашивал, просто дарил тепло. От его молчаливой поддержки у нее прибавилось сил.
И нет, она упрямо покачала головой. Ее не отравит обида. Жизнь слишком ценна, чтобы тратить ее на месть и злые дела. А всю горечь, что осталась в душе, надо один раз проговорить вслух и отпустить. Иначе – яд.
– Знаешь, – Василиса болезненно поморщилась. – Она хотела, чтобы Иван меня приворотом на всю жизнь к себе привязал. Куклу из меня безвольную сделать, чтобы…
Кощей потемнел лицом. Но промолчал, только его рука чуть сильнее стиснула ее пальцы.
– А он не смог. Не стал этого делать.
Молчание повисло. Наконец Кощей сказал:
– Он достойный человек.