Но нельзя обольщаться видимой хрупкостью.
Метка Игры сейчас не открывает ему почти ничего. Только основу. «Брунхильд. Валькирия. Шестой уровень».
У этой… уже шестой. Когда его… когда у него отняли смысл жизни, у нее был пятый. А у него — почти пятый. И был бы пятый. Остались лишь две победы вроде той, что снится ему раз за разом (не иначе кто-то наверху постарался), снится, каждый раз напоминая, что он потерял…
Мысли путались. Наверное, он еще не вполне проснулся. Тонкие пальчики…Если эти пальчики дернут нить его жизни, она лопнет тотчас.
— Ты слышал, что я сказала, непрощенный? Ты понял?
— А?
— Проснись уже и внимай! — строго произнесла валькирия. — У Всеотца есть для тебя поручение… химера.
— Внимаю! — Он безуспешно пытался выгнать из сознания посторонние мысли.
А ведь когда-то…
‘Сосредоточься! — велел он себе. — Соберись! Тебе дают шанс…
Если это не очередная издевка. Даже лучшим из эйнхериев о высших разрешено лишь мечтать, но не более. За «более» — беспощадная кара. Несоразмерная. Несправедливая. Хотя как можно ждать справедливости от того, кого за глаза зовут Отцом Лжи?
— Внимай, — велела Брунхильд, надменно качнув белокурой прекрасной головкой. — Есть в вашем секторе игрок, химера, как ты, причем очень бойкая, — уголки пухлых губ чуть дрогнули. — Уже успел подгадить. И ты его знаешь, воин.
— Знаю, — подтвердил он. — Я мог его убить.
— Но не убил, — заметила валькирия. — И хорошо, что не убил. Это было бы слишком просто. Да и сам вред от его действий невелик. Вытянул из коллапса мелкую планетку и отдал ее чужим. Мелочь, но у нас на нее были планы.
— Чужим? — Он грозно нахмурился. — Нелюдям?
— Вот давай без этого, Леша! — Валькирия тоже нахмурила бровки. — Как будто ты сам человек?
— Ты права, — Он расслабился. — Так что мне с ним сделать, если убить — слишком просто?
— Я расскажу. Всеотец, что у тебя за хаос в голове! — Брунхильд ткнула в его в переносицу. Жуткая боль пронзила голову. Он заскрежетал зубами. Он даже от боли теперь не мог избавиться!
Боль ушла не сразу. Но когда ушла, сознание внезапно очистилось до звенящей прозрачности. И слова валькирии падали теперь в его пустоту, заполняя ее, как прочно садящиеся друг на друга блоки великой пирамиды.
А потом посланница Асгарда исчезла.
Он снова был один. Но — другой.
Руки больше не дрожали.
И жизнь вновь обрела смысл.
А еще он понял одну важную деталь. Тот шлем, который принес для юной химеры посланец Огня… Локи, такой Локи. Он — один из пантеона. Но именно один из, а не часть.
Через час он, собравшийся и собранный, вошел в неприметное здание, стиснутое с двух сторон Утилизаторами и белоснежным логовом транспортников.