— А че, реальная тема, — подхватил Сомов. — И катерок взрослый может быть.
— Надо в протоки заглядывать, — предложил я, тоже загоревшись новой идеей.
— Говорил же тебе, Викторович, давай отцепим от наручников «Толстого Густава», а ты в отказное пошел. Упрямство — это грех, — последнее Сомов добавил с необычной для него благостной поучительностью.
Кэп посмотрел на него с сомнением — в глазах ушлого старика читалось частичная готовность прислушаться к предложению Мишки.
Какое-то время мы ехали напряженные. Знаете, как это бывает… Один дурень скажет-предположит, и все тут же пялятся на асфальт: а вдруг действительно лежит, вот именно тут, кошель с пачкой фунтов? Согревшись, мы с Мишкой пошли на палубу, ибо в рубке тесно, а в каюте скучно. Стоим смотрим, берег равнинный, деревьев мало.
— Похоже, впереди по «засветке» река, приток, — громко прохрипела «шайтан-труба».
Почти сразу же Коломийцев выскочил к нам, в руке рация.
«Дункан» принял влево, выходя ближе к середине реки, а потом, вытянув «Густава» за собой, пошел под малым углом к нашему берегу.
Пш-шш…
— Гоша, глубину мне по громкой, каждые двадцать секунд.
— Принял, пять метров.
Перегнувшись через леер, капитан что-то высматривал в воде, потом смотрел на берег, корректировал курс, слушал доклады рулевого и опять смотрел на воду, успевая переброситься парой фраз с Гоблином и со мной.
Вот она.
Приличного размера речка-то, как Сена будет! Сразу после русла река с поворотом уходила на восток. Это уже настоящее географическое открытие: всего второй приток таких размеров — и первый впадающий в Волгу с нашей стороны.
— Зайдем? — спросил я. — С хвостом таким? Мели там…
— А как грузы в поселки по таким рекам возят, по-твоему? — выпрямился дед. — Все, я в рубку. А мели… Тогда нужно у бабы под юбкой сидеть.
А что! Я бы сейчас к женке под юбку залез.
Заходить надо, это уже обсудили.
Неизвестная река уходит именно в те самые земли, про которые мы не знаем вообще ничего: ни сами, ни из рассказов, — даже косвенных признаков, способных побудить хоть какие-то предположения, не имеется.
Бинокль возьму — вдруг опять «локалка» сразу после слияния, как это на Сене было? Медленно втягивая водоплавающую «сцепку» на стрежень притока, Коломийцев показывал высший класс буксировки. Понтон не рыскал, «дура» восьмиметровой ширины шла точно в фарватере. По обоим берегам густой хвойный лес, темно-зеленый, снега нигде не видно.
Нормально — ни льдин, ни видимых отмелей.
Я подошел к рубке, спросил в приоткрытую дверь, кивнув на монитор РЛС:
— Ну что?
— Не видать «локалки». Еще километра три проверим, фарватер промеряем — и назад, до темноты надо в Волгу скатиться.