Не позавидуешь.
— Не, ну мы же в понятиях, нужды людские видим, так что без байды, — сложно ответствовал Мишка. — Короче.
Он вытащил из мешка два полуавтомата «Браунинг голд фьюжн», добавил к стволам несколько пачек патронов: картечь и «бреннеке». Это трофеи, «арабские», часть вооружения экипажа «Дункана».
Взяв и осмотрев ружья, Рольф что-то быстро пояснил бургомистру, тот кивнул, громко щелкнул пальцами — и в комнате немыслимым способом передвижения Джима Керри материализовался чернявенький пацанчик, схватил записочку и исчез. Капитан ничего не стал комментировать и благодарить, выдержанно ждал дальнейшего.
— Так… Пистолет вот есть, французский «MAS М 1935А», всего один, старина далекая. Но вполне работает, проверен. — Гоблин звякнул по столу «пестиком». — Ну и два нагана — классика, вечная тема. Тут ведь особенности у нас — современного оружия практически не найти, снабжаемся довоенными образцами или времен Второй мировой… Ну и маслят к ним, сколько можем.
Патронов оказалось немного: с чего бы мы много к короткостволу таскали?
Вот сейчас Холландеру стало уже тяжело скрывать эмоции.
Что такое военному, присягой, личностным выбором, сердцем, привычками и понятиями нацеленному на защиту своего народа, оставшись без оружия, вдруг обрести таковое? А с ним и новые возможности, недоступные ранее способы ведения боевых действий, уверенность в боеспособности подразделения… Это как с переформирования вернуться. Как в наступление пойти после долгих лет безнадежного сидения в окопах. Как родиться заново, и опять — воином.
Револьверы он придвинул к себе, а пистолет после тщательного осмотра подвинул бургомистру, господину Ульфу Курцбаху. Солидный мужик этот Ульф. Молчаливый, спокойный, но люди слушаются его беспрекословно, приказы исполняют быстро. Избито, но у германцев вообще с организационной частью полный «гут». И вид-то у него классический, «бургомистровый», хотя, и это очевидно, он уже прилично похудел за время вынужденной групповой робинзонады. Стрижен накоротко — тут все мужики так стрижены.
В комнату зашел и сел рядом с командиром еще один служивый — Эрих Вайнерт, высокий молодой человек, румяный, даже краснощекий, обманчиво «юношеский» на вид. Но глазки-то сержантские.
Тут Гоблин вдруг повернулся ко мне:
— Что по «одиннадцатому», Кость?
— Отдаем, — махнул я рукой.
Чего его жалеть, мало ли диковинных пистолетов в группе? Не жмись в тяжелую минуту, и тебе откликнется. Может, потому некоторые нас и считают лоховатым народом. Да ладно, пусть считают, вышибем когда-нибудь мы эти считалочки из зазнавшихся бошек. Это их собачье дело, а по мне, именно так — по душе.