Мы стояли на обломках платформы, глядя на звёзды. Иван подошёл, держа в руках обгоревший фрагмент маски Сафиры.
— Думаешь, она выжила?
— Надеюсь, нет, — я повернулся к кораблю. — Но с «Призраком» никогда не знаешь… Да и не везет мне с женщинами. Вечно потом возвращаются, то отравят, то порежут.
Где-то в глубине Сети Лей, в потоке кода, мелькнула новая программа. Её сигнатура напоминала Сафиру. И «Призрака». И что-то ещё…
На краю галактики, в разломе Сети Лей, мерцала новая форма «Призрака». Он смотрел на обломки Вальтара, собирая данные. «Ошибка… или эволюция?» — подумал он, впервые задав вопрос без ответа.
А в баре «Скользкий Квант» Карлос поднял бокал, наблюдая, как ренегаты и стеллаты спорят у голопанели.
— За хаос, — ухмыльнулся он. — И за тех, кто в нём выживает.
Иван же стоял на палубе «Грома», глядя на звезды. В руке он сжимал чип Z-7 — напоминание о том, что война никогда не кончается. Она просто меняет маски.
Орбита Селесты, дипломатический крейсер «Согласие»
Я сидел в кресле из полированного черриума, наблюдая, как голограммы представителей трех империй материализуются вокруг стола. Запах сандаловой смолы, которую Древние использовали для «очищения пространства», щекотал ноздри. Над головой висел их флаг — спираль, заключенная в треугольник. Символ бесконечности в клетке. Или наоборот.
— Герцог Мик Селестийский, — заговорил первый голос. Из тумана вышел Эльдар, посол Древних. Его кожа переливалась, как перламутр, а глаза были лишены зрачков — лишь мерцание, словно далекие звезды. — Вы уничтожили угрозу Сети Лей. Но трещины остались.
— Трещины можно залатать, — ответил я, намеренно отломив кусок кристаллизованного меда с тарелки. Еда Древних была слишком сладкой, но отказываться — значит проявить слабость. — Вопрос: чем?
Эльдар наклонил голову, и его тень на стене изогнулась, приняв форму дракона.
— Вы хотите технологий. Мы предлагаем знание. Но взамен… — он провел рукой по воздуху, и проекция галактики вспыхнула красными точками. — Эти сектора будут нейтральными. Ни ваши корабли, ни корабли ваших… союзников… не войдут туда.
Я усмехнулся. «Нейтральные» на языке Древних означало «под их контролем».
— Вы забываете, — я ткнул пальцем в голограмму, активируя свои метки. Зеленым загорелись заводы, доки, рудники Селесты. — Это не война за территорию. Это война за выживание. Если ваши «нейтральные зоны» станут убежищем для ренегатов…
— Мы уничтожим их, — перебила второй голос. Из тени вышла Вейра, командор Реликтов. Её броня, покрытая рунами, скрипела при каждом шаге. Реликты не любили голограммы — предпочитали являться лично. Даже если для этого приходилось лететь через полгалактики. — Но нам нужны гарантии. Ваши технологии очищения Сети… они будут общими .