Вскрытие должно было проходить 21 декабря, а не 20-го, но Косоротова вызвали срочно вечером. Отсюда возникли слухи, что есть два разных акта вскрытия, и они разнятся.
В марте 1917 года газета «Русская воля» опубликовала детали и обстоятельства вскрытия, которые письменно изложил сам профессор Косоротов: ‘Попытаюсь восстановить картину вскрытия, которому я был свидетелем.
19 декабря я был предупрежден и приглашен письмом судебного следователя на вскрытие тела Распутина, назначенное на утро 21 декабря в часовне Чесменской богадельни.
20-го утром я сделал необходимые распоряжения служителю касательно инструментов, препаратов и проч. В этот же день по старому обычаю мы — однокурсники Военно-медицинской академии, праздновали 37-ю годовщину окончания курса. На обед в скромном ресторане нас собралось немного. Было около 7 часов вечера, когда меня попросили к телефону. Со мною говорили из анатомического института и извещали о том, что прибыл товарищ прокурора, а также следователь, которые экстренно вызывают меня на вскрытие. Я объяснил, что обедаю и не могу явиться; если же кому-либо угодно меня видеть, то я прошу пожаловать к себе в ресторан. Вскоре туда явились товарищ прокурора и следователь в автомобиле. Мой служитель оказался тут же, рядом с шофером, и мы поехали на вскрытие.
Заключение Косоротова недостаточно профессионально в реалиях ХХI века. Очень мало фактов, одно лишь художественное изложение патологических процессов.
По экстренному распоряжению вскрытие было произведено в течение этой же ночи и продолжалось около четырех часов. Я лично никакой бальзамировки не производил, да и думаю, что в этом смысле ее вообще не было, хотя в часовне и стояли бутыли со спиртом и т.п.
При вскрытии найдены весьма многочисленные повреждения, из которых многие были причинены уже посмертно. Вся правая сторона головы была раздроблена и сплющена вследствие ушиба трупа при падении с моста. Смерть последовала от обильного кровотечения вследствие огнестрельной раны в живот. Выстрел произведен был, по моему заключению, почти в упор, слева направо, через желудок и печень с раздроблением этой последней в правой половине. Кровотечение было весьма обильным. На трупе имелась также огнестрельная рана в спину, в области позвоночника, с раздроблением правой почки, и еще рана в упор, в лоб (вероятно, уже умиравшему или умершему). Грудные органы были целы и исследовались поверхностно; но никаких следов смерти от утопления не было. Легкие не были вздуты, и в дыхательных путях не было ни воды, ни пенистой жидкости. В воду Распутин был брошен уже мертвым. Упомяну кстати, что исследование трупа производилось при очень неудобной обстановке, при керосиновых лампах, причем для осмотра полостей груди и живота приходилось вносить лампу в самую полость’.