«Да, Олежа, ты однозначно попал. Это даже не член», – мелькает в голове мысль.
Стиснув зубы, раздвигаю её ноги коленом и на следующем вдохе резко толкаюсь. Один толчок – и полное погружение.
Вздрогнув, Лена шумно выдыхает, чтобы уже в следующее мгновение расслабиться и разделить со мной удовольствие поровну.
***
– Даже не буду спрашивать, почему ты задержался, – хмыкает Дубовицкий, когда я, выйдя из подъезда Лены, занимаю переднее пассажирское в его тачке. – Вид у тебя…
– Рот закрой, – одергиваю его.
Пенюсь от одной мысли, что кто-то может думать о сексе с Леной. Пусть даже о моем сексе с ней.
– Олег, ты скоро на людей бросаться начнешь.
– Ближе к делу. Узнал? – поторапливаю.
Мы с Пряничком увлеклись, и теперь ехать в офис – бессмысленно. Только на дорогу время тратить.
– Обижаешь. Разве я тебя когда-то подводил?
Напомнить бы ему, как блеял, когда ничего на Лену накопать не смог. Но не хочется привлекать лишнего внимания к девушке. Рано ещё.
– Давай сюда.
Протягиваю руку, собираясь забрать у него черную папку с документами. Обхватываю край, но Дуб не отпускает.
Смотрит на меня как-то странно.
– Двали Вахтанга помнишь?
Несмотря на то, что я был мал, когда этот лютый мужик царствовал по всей европейской части страны, задумываться не приходится. Лет в шесть с легкой отцовской руки я уже знал, что Морс валит всех без разбору.
Их интересы в сфере поставки оружия пересекались когда-то очень давно. До того как Вахтанг исчез.
– Морса? Допустим. И что?
– Тачка, которую твои коллеги, – иронизирует, – извлекли из воды, Вахтангу принадлежала. Ты ведь в курсе, что многие до сих пор горят желанием его найти.
– Ты на отца намекаешь?
– И на него в том числе. Но, как ты понимаешь, Вова не самая большая угроза. Чем бы ни был обусловлен твой интерес к этому делу, мой совет – не вмешивайся.
Глава 33
– Давай встретимся?
Предлагает дед, и я начинаю жалеть, что смилостивилась над ним и приняла вызов. Когда количество неотвеченных звонков перевалило за полсотни, я стала беспокоиться. Вдруг и с ним что-то случилось.
Оказывается, что нет.
Обычное дело. Если честно додавить своего оппонента не выходит, то всегда можно взять измором.
– Неудивительно, что тебя считают одним из лучших переговорщиков в стране.
– Какой в этом толк, если единственная внучка со мной общаться не хочет, и я ничего не могу с этим поделать…
Его голос становится очень проникновенным. Трогательные интонации заставляют мое сердце сжаться, но я всё ещё помню, какой он хитрец, поэтому не принимаю его слова за раскаяние.
Мама очень страдала из-за ссоры с отцом. Сколько себя помню, переживала… При этом никогда не рассказывала, насколько жестокими были слова дела, обращенные к ней.