Кожей ощущаю его поддержку и постоянное присутствие рядом.
За время, проведенное вместе, я успела его хорошенько узнать. Сейчас он находится в мрачном расположении духа. Молчит, потому что боится обидеть меня, сказав что-то резкое в адрес моего отца, поступком которого не впечатлен.
Возможно, кто-то бы и обиделся, но я точно знаю, что родители меня любили. Особенно папа. Никому не известно, что именно его заставило пойти на столь отчаянный шаг.
Обхватив меня за плечи одной рукой, прижимает к себе и, наклонившись, целует в макушку. Дышит тяжело, отчего его грудь то и дело плотно прижимается к моей спине. Если сосредоточусь, смогу просчитать ритм его сердца.
– Хочешь что-нибудь отсюда забрать? Парни принесут контейнеры, – предлагает, и я обвожу взглядом пространство вокруг.
– Из комнаты папы, у меня совсем ничего от него не осталось. Там должны были остаться его личные вещи, если в дом действительно никто не пробирался.
Перед тем как отправиться следом за мной, Олег подхватывает с кровати небольшого облезлого зайца.
Смотрю удивленно, я почему-то думала, что брала его с собой и где-то в пути потеряла.
– Ты уже тогда эксперименты научные проводила? – указывает на распоротое и наспех сшитое брюхо игрушки.
– Собака его порвала. Я зашила, – поясняю.
– Тебя, похоже, совсем не баловали.
– Если ты не в курсе, я расскажу: люди порой испытывают чувства привязанности, – выразительно смотрю ему прямо в глаза.
Один уголок губ мужа ползет вверх.
– После знакомства с тобой пришлось столкнуться с таким недугом.
В доме мы проводим не больше получаса. В комнате отца я быстро нахожу и забираю с собой его четки, подаренные когда-то мамой. Вспоминаю их безошибочно и удивляюсь.
Он всегда их носил при себе и, скорее всего, просто забыл, спешно собираясь к отъезду.
Слезы всё-таки вырываются, катясь по щекам так обильно, что приходится их вытирать ладонями. Я всхлипываю из-за ужасного чувства беспомощности и своего полного бессилия. За истерику стыдно, но сдержаться нет сил.
Если бы не предательство Давида, всё было бы иначе? Папа смог бы справиться и подарить нам новую жизнь? Я уже никогда не узнаю, но и не смогу перестать задаваться этим вопросом.
– Иди сюда.
Олег разворачивает меня к себе лицом и прижимает к груди, позволяя разделить с собой этот болезненный, рвущий душу момент.
– Спасибо тебе, – отзываюсь, пряча слезы. Голос дрожит, но мы оба и так понимаем, как мне непросто. Когда дело касается близких и любимых людей, броня разлетается в щепки. – Теперь я постараюсь его отпустить.
Мы уже собираемся уходить, когда один из мужчин, осматривающих дом по приказу Олега, просит нас подойти.