Даже самым закрытым и стойким коллегам приходится пропускать через себя море боли, видеть океаны слез и то, как быстро из глаз исчезает надежда, прихватывая за собой и жажду жизни.
И вот сейчас, несмотря ни на что, я безумно хочу причинить Кузнецову боль. Моральную, физическую – по большому счету – плевать. Главное, чтобы мучился.
– Лен, я просто беспокоюсь о тебе. Ты ведь сама все понимаешь… Сказал не подумав.
– А надо было думать, – шиплю, не желая привлекать к себе излишнее внимание коллег. Наше трио и так излюбленная тема всех сплетников. – Ты ведешь себя, как обиженный инфантильный мальчонка. Никита, если бы не родители, то твой максимум – таксовать с утра до ночи. И то – если судьба будет к тебе благосклонна. Не тебе – человеку, ничего из себя не представляющему, говорить что-то о моем отце.
С силой сжав ладонь в кулак, толкаю его в грудь.
– Ты защищаешь бандитов? – уточняет с недоверием. – Удивлен. Учитывая твое обостренное чувство справедливости…
– Иди на хрен, – злость выходит на новый виток. – Я своего папу не идеализирую, но, скажи мне, твой чем лучше?
Он ошарашено распахивает глаза.
– Что ты имеешь в виду?
Я вскидываю бровь, дескать, серьезно? Будешь валенком прикидываться?
– Взятки, превышение должностных полномочий…
Он мгновенно меня перебивает:
– Не сравнивай!
– Да? Ты уверен? А когда за огромные бабки разваливают дела, не доводя до суда? Отмазывают шалых детишек чиновников, находят козлов отпущения среди обычного населения, по-твоему, это тоже не преступление? – меня несет, и, честно признаться, похрен на последствия. – Ты и сам всё знаешь прекрасно, поэтому лучше заткнись и свали поскорее. Святоша нашелся.
Опустив голову, я делаю медленный выдох и замираю. Тело пробивает разрядами тока. Я критически близка к состоянию аффекта.
«Моего отца, скорее всего, уже давно нет в живых. Зачем его трогать? Самоутвердиться за счет погибшего человека?»
Слезы подступают к глазам, и я вздрагиваю от собственных мыслей.
Черт! Ну что за ублюдок? Всё же вывел меня на эмоции!
Если бы папа был жив, он бы за мной вернулся. Не бросил бы умирать единственную дочь вдали от цивилизации. Я в этом уверена, но предпочитаю не думать. Наглухо закрыла для себя вход, за которым таится бездна отчаяния.
– Ты ведешь себя глупо, – тон его голоса внезапно меняется. – Неужели так тянет на всякого рода мудаков? Ты вообще в курсе, что Ястреб творил в молодости? Сколько крови на его руках? Уличные разборки, подпольные бои, просто до парней в клубах доебывался на ровном месте. Вел себя как черт. Папаша отмазывал его постоянно. Из сенаторского кресла это было нетрудно.