И Никита в этом плане проигрывает.
Признаваться в чувствах, предлагать вместе жить, но оказаться помолвленным… А после, как вишенка на торте, таскаться и смотреть жалобным взглядом.
На что он рассчитывает? Дескать, я скажу: ну ладно, так и быть – втроем будем жить?
Даже думать не хочется, какая чушь витает в его пустой голове.
Это уже не первый раз, когда он заявился вместе с подчиненными, и мне, клянусь, приходится бороться с соблазном поступить по-девичьи… И нажаловаться Олегу.
Останавливает только то, что Ястребова непременно накроет бешенством.
Вот уж кто мне предельно понятен… За редкими исключениями мотивы Олега ясны как божий день.
«А ещё секс с ним улетный», – совершенно некстати проносится в голове мысль.
Никита мгновенно меняется в лице, будто бы я её вслух произнесла. Бледнеет, прищуривается и поджимает губы.
Детский сад.
– Я, пожалуй, воздержусь, – после затянувшейся паузы все же отзывается следователь. – Всецело вам доверяю.
Судя по его зеленоватому виду, ещё один малохольный.
Как они вообще собираются дальше работать?
Впрочем, разве это должно меня волновать?
– Никита Андреевич? – кивком головы, исключительно с целью позлорадствовать, и Кузнецову предлагаю провести личный осмотр. – Взгляните?
– В другой раз, – отзывается как-то глухо.
– Тогда мы вас не задерживаем.
Периферийным зрением замечаю, как Лида округляет глаза.
Да и я не пытаюсь скрыть тот факт, что их общество мне наскучило и стало нежелательным. Вообще у меня сегодня должен был быть выходной после двухдневного дежурства – не спрашивайте, как так вышло, городок здесь чудной. Но стажерка попросила приехать – на нее повесили сразу два вскрытия, и первое было «поинтереснее». Там было где развернуться, и девочка наработала немного опыта.
Имитация повешенья в лучшем своем проявлении.
Я не уверена, что она без моего присутствия заметила бы определенные несостыковки. В лучшем случае пришлось бы проводить эксгумацию трупа, в худшем – уголовное дело закрыли бы, так и не добравшись до истины.
И такое нередко случается.
– Лен, мы можем поговорить? – просит Никита так мягко, будто у меня хранится ключ от их семейного сейфа. – Удели мне всего пару минут, – добавляет, так и не заметив на моем лице энтузиазма.
– Давайте в другой раз, Никита Андреевич. У меня сегодня выходной, – отзываюсь ровно. – Можно считать, что я лишь призрак секционного зала.
– Лена, пожалуйста.
Ой, как же я не люблю, когда начинают на жалость давить.
Пока я снимаю перчатки, Кузнецов переглядывается со своим подчиненным, и тот, попутно засыпая вопросами, уводит Лиду из зала.