Так вот, саксы по сравнению с моими явные новички. Не пили они кровушки. Нечисть и нежить ими малость ковыряли, а вот с самым страшным соперником — разумным существом, людью или нелюдью. Они не дрались. Положил рядом Правый и Левый. Вроде как не ревнуют.
Так, стоп. Я дал имена своим атамам. Однако. Хотя, что тут такого? Эти ножики со мной ходить учились, не то, что фехтовать. Фактически, я с ними снова в жизнь входил.
Стукнул лезвия друг о друга, звонкие, радостные. И такое впечатление, что саксы завидуют. Подумал, достал еще один ремень, что купил в Непале, широкий, добротный, из кожи яка. Нацепил на него ножны с саксами. Кстати, саксы можно на винтовки в качестве штыка присобачить, для этого все крепления есть. Найти французскую винтовку начал двадцатого века, что ли? Хотя, у них, вроде как, унификация до пятидесятых годов осталась, любой штык к любой винтовке подходит. Надел пояс с саксами пониже основного, вроде нормально. Не мешает ни моим основным атамам, ни револьверам, веса я не чувствую, хотя, у меня самого основной сто восемьдесят, далеко не пушинка. Как только девчонки терпят.
Девчонка крутится около зеркала, примеряя Жало к разным одежкам.
— Так, Амайя, подойди сюда. Вот знаешь, как мне тебя отлупить охота?
К моему удивлению, девчонка потупилась, взяла у себя широкий кожаный ремень, разделась, вручила мне ремень, повернулась и нагнулась.
— Мда. — я поглядел на ремень, на красивую попу, длинные ноги, темные волосы до пола, выкинул ремень и решил наказать по-другому. Так интереснее.
Наказывал аккуратно и недолго, потому как завтра летим. После наказания сходили поужинали в ресторанчик отеля, Амайя затрынделась с парой девчонок-иранок, а я сел погонять шеш-беш в соседом-оборотнем. Ну да, оборотень, тигр. По имени Шерхан, скромно так. Бывает.
Отставной офицер Армии Пакистана, воевал еще в Восточном Пакистане, когда тот откололся, несколько раз цеплялся с индусами, пару раз встревал с нашей десантурой. Но вполне себе джентльмен, с таким вражиной и в нарды погонять можно, тем более, что игрок фантастический, раскатывает меня как бог черепаху.
Амайя ушла спать вместе с моими няшками, а мы с Шерханом малость засиделись. Проиграв завершающую партию, я попрощался с соседом, и решил было идти спать, как за окнами заполошно завыла сирена, и ожили все ретрансляторы на множестве минаретов.
— Плохо. Восстало кладбище, оно неподалеку, большое. Кладбище бедноты, в основном люля, цыгане. Это очень плохо. — Шерхан зло нахмурился, и встал. — я за оружием. Буду браться, иного выхода нет. Сюда вурдалаки и упыри доберутся часа за три, им идти через горловину между богатыми кладбищами, там священная земля, туда они не пойдут. Успеют ли за некромантами…