Открыла судорожно зажмуренные глаза, оторвавшись от руки повелителя, и замерла. Неужели он всегда ощущал себя так, как я сейчас?..
С его руки капало, но он тоже глядел только на меня. И мы оба знали, что никто во всем мире сейчас не видит то, что видели мы оба.
Казалось, я могу расправить крылья, покрытые древней чешуей, и взлететь.
Казалось…
Но что, если это не иллюзия, а все так и есть?..
Аватар всех стихий
Перед глазами, подернутыми дымкой алого огня, проносилась бесконечность бытия. Я ощущала одновременно так много, что в итоге казалось, будто не чувствую вообще ничего.
Но во мне бурлила чистая магия. Ожившее волшебство.
Тьма вампиров, как пузырьки шампанского, перемешивала остальные источники чар в моем теле. Вода, воздух и земля начали усиливаться, выплескиваться через край. Огонь крови дракона жег изнутри, но я чувствовала только невероятную силу. Будто у меня в руках весь мир. И я могу все.
В одном ухе качалась серьга с камнями истины, и я, будто со стороны наблюдая, понимала, что это украшение позволяет мне видеть и понимать еще больше, чем прежде. Глаза обрели резкость смотреть сквозь пространство и время.
Я обвела взглядом четыре армии и поняла, что Сициан был прав. Теперь я видела издали маленькую фигуру Тирреса, стоящего чуть в отдалении от первых рядов. Он то и дело глядел на скалу… знал, что я здесь. Его чароводный ключ чувствовал свою эолу, но он не собирался приближаться даже на шаг. Не доверял никому.
Эфир летал совсем с другой стороны, и его белоснежные крылья золотило солнце. Я видела каждое перо, каждую ворсинку на его спине и хвосте. И искрящиеся синие глаза, остро разглядывающие чаровоздушных магов. Он отдавал приказы. Первые из его воинов были укрыты особой магией… Той, сквозь которую не пройдет сила фуртума.
Он знал о проклятой долине… И все равно не собирался отступать.
— Ильсашша, явись, — проговорила я, и голос прозвучал как музыка, сыгранная на лютне богов.
Ждать больше было нельзя. Сициан, увидев, что у меня все получилось, расправил крылья и исчез в небе. Он собирался отдать приказ об отступлении.
Красивый и сильный…
Единственный из всех.
В груди резко потеплело.
Жар прошелся по рукам, и подушечкам пальцев стало жарко. Не было в этом больше ничего страшного, все происходило так, как должно. Казалось, меня уже ничего не может напугать.
— Я смотрю, ты уже готова, Саш-ш-ша, — раздался мягкий голос, растягивающий шипящие. Вот только, в отличие от умбрисов, это было потрескивание огня, а не шипение змей.
На моих соединенных в нижней части ладонях загорелся огненно-красный язычок огня с большими распахнутыми глазами, из уголков которых шел дымок.