Время утекало быстро. И у нас оставалась едва ли пара минут до начала боя.
— Не бери вину на себя. Остановить битву не получится, даже если рассказать о сигнах повелителям, — в конце концов резюмировал Сициан. — Я скажу своим, чтобы только защищались и не вздумали заходить на территорию символов. Мы попробуем отступить, используя щиты. А ты… ты должна уйти отсюда сейчас.
Я покачала головой.
— Я не могу оставить Стальных воинов.
— Они не послушают тебя. Ты не король, Александра. Ты королева. Стальной трон не признает женской власти уже много веков, — покачал головой император.
— Ты хочешь, чтобы я их бросила? — воскликнула я, закрывая лицо руками. — Это я виновата в том, что их повелитель мертв.
Сициан даже не дернулся.
— Если уж на то пошло, то в этом виноват я, — спокойно ответил он. — Это же я сделал тебя вампиром. Не упрямься, ты должна…
— Я ничего никому не должна! — почти крикнула я, впадая в легкую панику.
Ощущение безысходности вернулось, сделавшись предельно ярким.
Сициан напрягся всем телом, его лицо стало мрачным, а взгляд тяжелым.
— Что ты предлагаешь?
— Игнисы крови, — выдохнула я вдруг и поняла, что думаю об этом уже битый час, но не могу придумать, как их позвать. У меня это никогда не получалось даже с простыми духами огня, не то что с кровавыми.
— Что? — удивился Сициан.
— Фуртум, начертанный магом, не исчезает после смерти мага, — начала было я. А император снова бросил взгляд через плечо на гаруспика, и уголок его губ невесело дернулся.
— Теперь ясно, почему она до сих пор жива. Хорошо, что я сдержался…
Я вздрогнула и кивнула.
Интересно, что было в его голове все это время, пока он делал вид, что ее тут нет? Нет человека, который пытался его убить. Нет женщины, которая много лет обманывала его…
У меня было время, чтобы обдумать эту страшную ситуацию.
Сициан хотел иметь детей. Хотел, чтобы его семья стала больше и в империи появились другие драконы кроме него. Единственного.
А детей ему сумела родить лишь одна наложница, обладающая достаточной магией, чтобы выносить их. К несчастью, волею рока ею оказалась злая карлица, изменившая свой облик с помощью иллюзии.
Глупо было бы с моей стороны злиться на это или ревновать. Сициана было жаль, а его детей — еще больше. Матери у них никогда и не было.
А он все это время сдерживал себя, чтобы не убить ее на месте.
— Что же нужно для уничтожения фуртумов? — спросил он, кажется, чтобы не думать совсем о другом.
— Смерть души, — выдохнула с напряжением. Сициан нахмурился, а затем вдруг кивнул.
— Единственные существа, способные уничтожить душу, — это игнисы крови, — проговорил он задумчиво. — Кто рассказал тебе?