За рулем паровика ей думалось легче. Но в этот раз, увы, ни одного разумного объяснения, кому понадобилась книга «Недра земли», не приходило. Издание не являлось раритетным, хоть и не часто попадалось в лавках. Но все же, отчего не купить? Почему книжку украли?
— Скорее всего, Порфирий Григорьевич прав: забрал кто-то из случайных посетителей. Вот только как сказать хозяину магазина, что мы не можем этого человека отыскать? Опять же, задаток за работу уже уплачен и даже потрачен. Никак нельзя идти на попятную, — Анна вздохнула. Вся ситуация ей откровенно не нравилась. Она не любила сдаваться, пусть и в таком незамысловатом деле. — Если все так просто, отчего мы не знаем, кто это? — спросила она сама себя и, не найдя ответа, замолчала.
Добравшись до дома, Воронцова, припарковав паровую машину, поднялась к себе в квартиру. Отперла дверь и, войдя внутрь, с наслаждением окунулась в тепло:
— Марфа, я дома! — крикнула она, снимая шляпку и накидку. — Марфа, ты тут?
Из кухни послышались шаги, и в прихожую вышла служанка. Стараясь не глядеть на хозяйку, она лишь шмыгнула носом и, приняв одежду, молча принялась отряхивать ее от снега.
— Что-то случилось? — с тревогой спросила Анна, хорошо знавшая Марфу, которая никому себя в обиду не даст.
— Нет, нет, все в порядке. Не извольте беспокоиться, — пробормотала та, принимаясь за хозяйские ботинки с таким остервенением, будто от их чистоты зависела судьба всей планеты.
— Марфа, ах, оставь же ты их! Марфа, не убегут. Ну-ка, погляди на меня! — потребовала Воронцова.
Марфа нехотя выпрямилась и, чуть глянув на хозяйку, тут же вновь потупила взор. Впрочем, Анне хватило и этого краткого взгляда, чтобы увидеть, как покраснели глаза Марфы, а лицо пошло некрасивыми пятнами.
— Идем в столовую, сядем рядышком, и ты все мне расскажешь, — велела Воронцова прислуге.
Марфа только вздохнула, но отнекиваться не стала.
Пройдя в комнату, обе женщины сели в кресла подле камина. Анна, взяв Марфу за руку, глянула в ее заплаканные глаза и коротко велела:
— Рассказывай.
Марфа молчала, молчала да шмыгала носом, как бы не решаясь начать. И когда уже Анна хотела еще раз повторить просьбу, служанка заговорила:
— Крестный мой помер, — и, перекрестившись, добавила: — Царство ему небесное, рабу божьему Андрею.
— Соболезную, — Анна вздохнула и участливо добавила: — Сердце?
— Ах, если бы, — всхлипнула Марфа. — Да только он еще и не стар был вовсе, ему всего-то седьмой десяток пошел.
— И впрямь, как мой отец, — согласилась Анна. — Так что же тогда случилось?
— Убили его, Анна Витольдовна, как есть убили, душегубы проклятые! — воскликнула Марфа и залилась слезами.