— Можно любить человека и при этом хотеть от него освободиться, — сказал я. — Это не противоречие. Это… сложность жизни.
— Откуда ты знаешь?
Я подумал о своём отце и сестре. Мне бы не хотелось их терять. Да и им меня с мамой, я уверен, тоже. Но иногда твоего мнения никто не спрашивает. Просто так складываются обстоятельства. И всё, что ты можешь сделать, — это сжать зубы, выдержать удар судьбы и идти вперёд.
— Знаю, — ответил я просто.
Маша долго молчала. Потом тихо сказала:
— Спасибо. Что освободил меня. Что не стал добивать отца… Спасибо.
— Не за что. «Русские Кабаны» своих не бросают.
Она слабо улыбнулась:
— Я столько раз слышала название нашего отряда, а до сих пор оно звучит как-то… непривычно. Словно не из этого мира.
— Зато запоминается хорошо.
Мы снова замолчали. Костёр догорал, и Маша подбросила в него несколько веток.
— А ты? — спросил я. — Чего ты хочешь? Теперь, когда свободна?
Она задумалась.
— Быть рядом с тем, кого выбрала сама, — сказала она наконец. — Идти за тем, кто может бросать вызов судьбе. И самой бросить этот вызов однажды. Идти своим путём. Не чужим. Своим.
— И куда он ведёт?
— Не знаю пока. Но… — Она посмотрела на меня. — Думаю, в ту же сторону, что и твой.
Я протянул руку, коснулся её пальцев. Она не отстранилась.
— Я покажу тебе его. И мы пройдём этот путь вместе, — сказал я.
— Вместе, — повторила она.
— Какая трогательная сцена, — раздался знакомый голос. — Прямо слёзы наворачиваются. И никаких слов похвалы той, кто позволила вам, двум голубкам, сбежать.
Алиса материализовалась у костра из ниоткуда. Её хвост лениво покачивался, а на лице играла ехидная улыбка.
— С возвращением, — поприветствовал я её.
— А я и не уходила. С трудом сдерживала себя, чтобы меня не стошнило от ваших ванильных улыбок. Даже на разведку сходила, — любуясь ноготками, ответила она.
Маша фыркнула.
Алиса уселась рядом, потягиваясь и разглядывая мои раны.
— Как ты? — спросила она меня уже серьёзнее.
— Жить буду. Благодаря Маше и куче зелий.
— И благодаря своей регенерации. И щиту. И дурному везению… — Алиса покачала головой. — Ты был на грани, Ковалёв. На самой грани. Ещё немного — и я бы осталась без своего проводника. И без массажа, который ты обещал сделать, но, как обычно, забыл о самой лучше девушке на свете! Без уточки и даже масенького гусика, зажаренных в печи… Ну вот, опять есть захотелось! Бессовестный ты тип, Ковалёв.
— Рад, что ты так переживаешь о моём здоровье и своём желудке. Спасибо, что дала нам сбежать. Мы отличная команда!
— Я просто переживаю о своих калорийных инвестициях, — парировала она. — Столько сил в тебя вложила… Обидно будет, если ты в мою честь даже сотню гусей не зажаришь!