Я повернул голову, посмотрел на неё.
— Ты же знаешь зачем.
— Хочу услышать.
Я помолчал, собираясь с мыслями.
— Ты — член моего отряда, — сказал я наконец. — Мой соратник. Мой друг. Я не мог просто отпустить тебя и надеяться, что всё будет хорошо. Не мог рисковать потерять тебя.
— Ты рисковал жизнью. Своей жизнью. Ради меня.
— Да.
— Почему?
Простой вопрос. Сложный ответ.
— Потому что ты важна, — сказал я. — Не только как боец. Не только как соратник. Ты… просто важна. Для меня. Я верю тебе. Всегда верил. Но не верил обстоятельствам, в которые ты попала. Людям, что контролировали тебя. Не верил Декарту. Он лжец и манипулятор. Я всегда это знал. И знал, что он тебя не отпустит.
Маша молчала. Смотрела на меня, поджала губы, пытаясь контролировать эмоции.
— Ты мог погибнуть, — прошептала она.
— Здесь нет бессмертных.
— А если бы не справился?
— Тогда погиб бы, зная, что сделал всё, что мог. Что не бросил того, кто мне дорог. Или был бы в плену, пока отец Графа не вытащил бы меня. Для меня это не было важно. Я знал, куда и за кем я иду.
Она отвернулась. Вытерла глаза тыльной стороной ладони.
— Идиот, — сказала она. — Благородный, упрямый идиот.
— Возможно.
— Точно.
Мы оба усмехнулись. Напряжение немного спало.
— А почему не убил? — спросила Маша после паузы.
— Что?
— Отца. Почему не убил? Ты мог. Когда он потерял сознание. Мог добить.
Я задумался. Это был важный вопрос. Важный для неё. Важный для меня.
— Я мог убить его и до этого. Но не стал использовать момент. Не позволил чувствам злобы завладеть мной. И это позволило мне победить. Иначе, боюсь, мы бы оба погибли сегодня. И я никогда не ставил своей целью его убийство, — не спеша произнёс я. — Я пришёл не убивать. Я пришёл освободить тебя.
— А он бы тебя убил…
— Не факт. Он знает, насколько я важен для Замахана и одного ушлого Архонта, что является его покровителем. Мне нужно было доказать, что я сильнее. Что он не может удержать тебя силой. Нужно было, чтобы он осознал, что ты не маленькая глупая девочка. Что ты тоже умеешь оценивать людей и принимать взвешенные решения.
Маша покачала головой:
— Он упрямый. Было наивно вообще идти сюда, веря в то, что он меня отпустит.
— Может быть. Но мы должны были закрыть эту главу. К счастью, мы оба остались живы. — Я замолчал, подбирая слова. — Иначе это причинило бы тебе боль. Несмотря ни на что, он твой отец. Пусть приёмный. Пусть жестокий. Пусть манипулятор. Но ты любила его когда-то. Может, и сейчас любишь. По-своему.
Маша вздрогнула, словно я задел её за живое.
— Я… — Она запнулась. — Я не знаю, что чувствую. Он вырастил меня. Научил всему. Дал дом. Но при этом… использовал. Контролировал. Не давал жить своей жизнью.