— Слушай, Мышь, — задумчиво выдыхаю, почти касаясь ее губ своими. Очень тянет поцеловать, но я не самоубийца. Может быть, немного мазохист.
— Вы издеваетесь? Быть такого не может! – отчаянно отрицаю очевидное, разговаривая сам с собой, как полоумный. – Бред! Диверсия!
В гневе бью кулаком по столу, грубо захлопываю ноутбук, перевожу дыхание – и снова открываю его так резко и нещадно, что пластик скрипит. Система зависает от моих манипуляций как раз в тот момент, когда я пытаюсь очистить почту, будто это решит мои проблемы.
— Я был осторожен! Я предохранялся! Это не мое, черт возьми!
Осталось зажмуриться, как ребенок, сказать: «Я в домике», — и ждать, пока бабайка сама исчезнет. Но нет… Судя по звукам, пробивающимся сквозь плотно закрытую дверь, все три пухляша-бабая на месте. Оккупировали мой «домик». И никуда они уже не денутся.
— Может, хотя бы не все трое мои? – торгуюсь с бездушными письмами, доставая их из корзины. – Ладно бы один, еще не так страшно…
Цепляясь за последнюю ниточку, я внимательно перечитываю каждый результат, но все три показывают красивые круглые цифры 99,9% – и я обреченно роняю голову на скрещенные руки.
Отец-молодец. Убиться об стену!
— Догулялся, кобелина, — ругаю сам себя. – Прав был батя…
Пройдя все стадии принятия, я достаю блокнот и смартфон со всеми контактами. Моя сомнительная суперспособность пить и не пьянеть наконец-то сыграет мне на руку. Если поднатужиться, я вспомню каждую, с кем провел ночь. И составлю «список подозреваемых».
— Завтракать будете, Кирилл Геннадьевич?
Алина без стука заходит в кабинет. В моей рубашке, которую сама себе выделила без спроса, и фартуке с принтом голого мужского торса с кубиками. Фиг знает, откуда он у меня, но на ней выглядит забавно. Другой сменной одежды у нашей няньки нет. Я же ее, по сути, похитил с собеседования и привез домой, в чем была. Теперь вынужден пускать слюни на полуголую девицу, которая щеголяет по моему дому и ничего не дает…
Смотреть можно – трогать нельзя.
Любопытно, а белье под рубашкой есть?
— Продуктов у вас немного, так что я сделала яичницу с колбасой, — сообщает она дружелюбно, с улыбкой, а у меня сводит между ног. Либидо падает ниже плинтуса. Скоро у моих фаберже на нее рефлекс выработается, как у собаки Павлова.
— В этом ты спец, — говорю, скривившись. — Оставь меня, дурнушка, я в печали. Завещаю тебе свою порцию, и так кусок в горло не лезет.
— Пришли результаты теста?
Она огибает стол и подходит ко мне со спины, заглядывая в ноутбук.
— Тебя в школе не учили, что подглядывать нехорошо, — оборачиваюсь, закрывая крышку.