Сощурившись, я с трудом различаю мелкие буквы на деревянных бусинах.
Что ж, нянька не обманула.
— Глазастая, — отпускаю ее. — Живи пока, но учти: я слежу за тобой.
— Да вы за собственными детьми уследить не можете, — дерзко подкусывает меня. – Еще и склерозом на имена страдаете.
— Я все помню, просто… растерялся, — ворчу себе под нос. — Знаешь, как тяжело быть многодетным отцом? Впрочем, откуда… У самой-то наверняка ни ребенка, ни котенка.
Плевать, что с детьми она обращается как мать-героиня со стажем – я просто хочу ее задеть, и у меня это получается. Мышь краснеет и надувается, как воздушный шарик, шумно делает вертолетик губами. Прежде чем она лопнет от обиды, я прикладываю палец к губам и тихо приказываю: «Тш-ш».
Закипает, выпучив глаза. Но не спорит.
Вот теперь моя родительская честь отомщена. Пусть знает, кто здесь папочка-босс.
Получив удовлетворение от того, что смог вывести ее из себя, я важно шагаю к тройняшкам. Опускаюсь на корточки рядом с Васильевым, как бы невзначай оттолкнув его плечом, и рассматриваю забавные детские моськи, которые недовольно морщатся при виде меня.
Подцепляю пальцем одну из прищепок с бусами, читаю вслух по слогам: «До-бры-ня», и он откликается. Издавая какую-то зашифрованную детскую брань, опирается о мою руку и, шатаясь, пытается встать. Прежде чем этот неваляшка снова шлепнется на попку и разорется, я хватаю его подмышки. Он хмуро сводит бровки, становится похожим на депутата, разбуженного посередине заседания. Видимо, передо мной самый старший и серьезный, главарь банды, который потихоньку учится ходить.
Чувствую какую-то возню слева. Пока у меня заняты руки, кто-то тащит из моего кармана многострадальный телефон. Клац по дисплею!
Я поворачиваю голову на звук. И снова здравствуй, зубастый! А ты у нас кто? Опускаю взгляд на импровизированный «бейджик»: полустертые буквы на погрызенных, обслюнявленных бусинах складываются в имя «Алексей».
Третий — в меру приличный и сравнительно спокойный — смирно сидит чуть поодаль, однако на меня волком смотрит, точь-в-точь как нянька, которая стоит над душой, воинственно скрестив руки перед собой. Благо, мальчишка молчит, и на том спасибо. «Илья», — коротко и четко выбито на его груди.
Что ж, будем знакомы…
Хорошо, что на этих мелких заводных игрушках с сигнализацией есть опознавательные знаки. Плохо, что заметил их не я, а синеглазая язва, которая нескоро забудет мой конфуз.
Значит, и правда три богатыря. Вырастут – пойдем Москву брать, а пока пусть тренируются на делегатах. Одного уже захватили в плен, причем сразу предводителя.