— Это он… — прошептал мечник почти неслышно.
Я продолжил копать дальше, пока под снегом не показалось лицо брата Гуса: бледно-синее, заиндевевшее. Будто вырезанная из льда маска. Волосы слиплись и смерзлись. Живот разодран и сожран, грудь смята ударом чьей-то лапы, на левой руке не хватает кисти. Странно, что лицо сохранилось, и его не сожрали. Либо зверей спугнул оживший Барт, либо ещё что. Как по мне чудо, что мы нашли тело, а не разбросанные по площадке кости.
Гус отвернулся, поднял руку к лицу и быстро вытер слёзы рукавом куртки. Он пытался держаться, но я видел, как сильно дрожат его пальцы.
— Д-давай… давай завернём его, — пробормотал мечник и достал плотную ткань из своего рюкзака.
Аккуратно переложили тело на ткань. Если я действовал неторопливо, то Гус постарался сделать это как можно быстрее: поднял тело за сапоги и едва не швырнул на ткань, будто прикосновение к мертвецу обжигало.
Я завернул тело так плотно, как только мог и завязал концы на узел. Когда я закончил, посмотрел на Гуса:
— Ну что, потащили?
Но Гус покачал головой и отступил на шаг.
— Нет… Не могу… — его голос был тихим и хриплым. Он снова отвернулся.
Я перевёл взгляд на Киру. Она пожала плечами.
— Прости, Китт. Ты мне конечно нравишься, и я во многом готова пойти тебе навстречу, но не в этом.
Интересно, а в чём же она готова?
— Тогда держи это, — протянул я девушке короб с травами.
Я вздохнул и взвалил свёрток с замороженным телом себе на плечо. Тяжесть давила на спину, к тому же теперь я проваливался в снег куда глубже, но все еще мог идти.
Самое интересное, что с этим человеком я ходил в походы всего раза три. А теперь именно я тащил его обратно в город, хотя остальные знали его куда лучше: Гус был ему братом по крови, а Кира знала его многие годы.
Мы не бежали. Слишком устали, да и снегопад, усилившийся к вечеру, не позволял этого. Но шли быстро — насколько позволяла местность и тяжелый сверток на моем плече.
Кира шла впереди, выбирая лучший путь. Капюшон девушки был снят, и выбившиеся из-под шапки волосы были усыпаны снегом.
Гус шел сбоку. Мечник двигался излишне суетливо, часто забирал то влево, то вправо, словно пытался заглушить какие-то мысли движением и суетой.
Мы молчали, но говорить и не хотелось — не сейчас, когда я тащу мертвеца.
Тропа петляла, уводя нас всё ниже по склону. Ноги скользили на обледеневших участках, а снег продолжал сыпаться с небес, забиваясь за воротник.
Я чувствовал, как спина начинает ныть от напряжения. Хотя благодаря возросшим силам я справлялся куда лучше — раньше я бы смог протащить тело метров на сто, не больше.