А я так устал от легенд, ожиданий и чужих планов на мою жизнь.
С Гулей всё проще. Скоро она вернётся к родителям. Погостила, набралась впечатлений, Самир с Айной уже наверняка соскучились. Её безопасность — в первую очередь забота Самира. Он сможет нанять охрану и устроить всё так, чтобы дочь не гуляла по городу одна.
А вот Фаэлина останется со мной. Безопасность жены — прямая обязанность мужа.
Могу ли я гарантировать ей безопасность здесь, в деревне?
Дом встретил меня тёплым светом окон. Я толкнул калитку и вошёл во двор.
Меня встретил Гари. Барсук устроился на крыльце, словно сторожевой пёс, и смотрел на темноту за забором умными, блестящими глазами. Причем не рычал, не фыркал, не метался.
— Привет, — тихо сказал я. — Охраняешь?
Гари моргнул и снова уставился в темноту.
Я поднялся на крыльцо, но в дом заходить не стал. Вместо этого сел прямо на ступеньки, чувствуя, как холодное дерево неприятно давит в спину.
Нужно было решить: оставаться в деревне или ехать в город?
Покой или безопасность?
Прошлое, от которого я бежал, или будущее, в котором мне снова придётся стать тем, кем я быть не хотел?
Остаться здесь — значит продолжать жить в маленьком раю, но постоянно оглядываться. Ждать удара. Бояться за близких.
Переехать в город — значит вернуться в водоворот, из которого я с таким трудом выбрался семь лет назад. Снова стать Киттом Крайслером. Снова решать проблемы, интриговать, бороться за место под солнцем. Снова позволить миру требовать от меня всё больше и больше.
Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Нет. Так я ничего не решу. Нужно помедитировать.
Но не в лесу, не под любимым дубом и не на скалистом берегу реки, где любил погружаться в медитацию, а прямо здесь.
Я спустился с крыльца и прошёл в садик Фаэлины. Розы, которые она так любила, темнели в ночи причудливыми силуэтами. Пахло влажной землёй, ночными цветами и чем-то ещё — тонким, едва уловимым ароматом.
Я сел прямо на траву, скрестил ноги, положил руки на колени и закрыл глаза.
Дыхание само выровнялось: стало глубоким, размеренным.
Я позволил себе прочувствовать мир вокруг. Восприятие показало сверчков, стрекочущих у забора. Каждый листочек на яблоне. Бесшумно пролетевшую сову.
Пришли ощущения. Прохлада воздуха на коже. Тепло, идущее от земли. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев — признак того, что Ци вокруг медленно двигалась.
Сфера внимания расширилась. Сначала я ощущал садик, потом объял весь двор. Потом — зацепил кусок дома, забор, дорожку к калитке и старый сарай.
И чем глубже становилось восприятие, тем отчётливее я замечал кое-что странное. Вот Гари соскользнул с крыльца, принюхался и деловито шкрябнул лапкой землю у самой стены дома, рядом со старым кустом сирени. А потом начал рыть целенаправленно, отбрасывая землю мощными лапами. Его морда то и дело исчезала в ямке, а зубы смыкались на твёрдом корне.