Лес поредел, сменился лугом, потом снова начались перелески. Я вел Гулю в обход, чтобы не выходить на открытые места, где нас могли увидеть из деревни. То, что я хотел показать, было моим маленьким секретом.
— Дядь Китт, а мы не заблудимся? — спросила Гуля, когда я свернул с едва заметной тропинки в густой кустарник.
— Не заблудимся, — заверил я. — А заблудимся, так просто телепортируемся домой. Только держись ближе, тут легко поцарапаться.
Мы прошли сквозь заросли дикого шиповника по едва заметной тропке. Гуля пару раз ойкала, неаккуратно задев ветви, но не жаловалась, только поджимала губы и лезла дальше. Наконец кустарник кончился, и мы уперлись в бурелом, в настоящее нагромождение упавших деревьев, переплетенных корнями и ветвями. Со стороны казалось, что пройти здесь невозможно — сплошная стена из мертвой древесины, мха и колючек.
— И всё? — разочарованно протянула Гуля. — Мы ради этого сюда лезли?
Вместо ответа я взял девчонку за руку, сосредоточился и шагнул на Теневую тропу. Пространство вокруг нас вдруг изогнулась, тропа легла поверх деревянной стены и спустя десяток шагов мы оказались по ту сторону бурелома.
Гуля ахнула.
Поляна открылась перед нами во всей красе. Солнце заливало ее ярким светом, но не жарким, а каким-то ласковым, золотистым. Трава здесь была сочной, изумрудно-зеленой, а среди неё росли духовные травы: не меньше трех десятков видов — вот кусты лаванды, источающие пряный аромат, вот розетки духовного подорожника, вот высокие стебли зверобоя с желтыми цветами, вот огнецвет, златобой, вот… да всего и не перечислишь.
— Это моя поляна, — ответил я с гордостью. — Целебные травы. Я собирал их годами, приносил сюда саженцы из разных мест, сажал, ухаживал. И теперь это такое… хранилище. Если мне нужно что-то для зелий, я прихожу сюда.
— А местные знают?
— Нет, — я покачал головой. — Ты первая, кому я показываю. Даже Фаэлина здесь не была.
Гуля медленно пошла по поляне, оглядываясь по сторонам. Иногда она наклонялась, чтобы понюхать цветок или осторожно погладить лист.
— А почему ты никому не показываешь? — спросила она.
— А зачем кому-то показывать, для хвастовства? Богатство привлекает жадных. Если бы местные узнали о такой поляне, они бы приходили сюда, рвали травы, не зная, как и когда их собирать, не понимая, что некоторые из них нужно оставлять, чтобы росли дальше. И через год поляна бы опустела. А так — я сам слежу, сам собираю понемногу, и травы не переводятся.
А еще между мертвыми стволами буреломной стены вились лианы с мелкими красноватыми ягодами — хищные духовные растения, не особо опасные для человека, но если какой-нибудь духовный зверь захочет пробраться на поляну, привлеченный растительной Ци, пожалеет.