Пытаясь разобраться во всём этом, попаданец заработал стойкую головную боль, да убеждение (основанное на допущениях!), что польская диаспора, весьма неоднородная и сотрудничающая со всеми разведками Европы, лишь бы против России, потянула разом, без разбора, за все доступные им ниточки. Каждая из группировок, разумеется, в свою сторону.
А с бумагами, сколько Ежи ни объяснял, что там просто финансовые документы, получилось всё предельно неудачно. Показать их друзьям… так очень может быть, что после этого они перестанут быть таковыми!
Одно дело — Ежи Ковальски, поляк, сын достойных родителей, и другое — Ванька, раб, москаль! А это ведь вскроется, стоит только начать выкладывать документы в газеты или передать их спецслужбам, или куда бы то ни было ещё.
Но даже если поляки не бросят его, то, так или иначе, отношение изменится, и он всё равно станет кем-то вроде дрессированной обезьянки, и вечным заложником своих друзей!
Отдать бумаги французским спецслужбам? Очень вряд ли они удовлетворятся только ими… Скорее всего, придётся сперва поделиться награбленным, а потом, к гадалке не ходи, стать агентом, по крайней мере — агентом влияния.
Что ему делать со своей жизнью, Ванька решительно не знает! Пока он решил плыть по течению, и если течение несёт его в Лондон, то так тому и быть. Доплывёт, а там видно будет.
Рекомендательные письма у него не только от представителей польской диаспоры, но и от нескольких профессоров Сорбонны, так что, пожалуй, не так всё плохо. Да и плывёт он, что радует, не за свой счёт.
В остальном же… всё настолько сложно, что он, пока ещё не слишком всерьёз, раздумывает над тем, что, может, ну её к чёрту, эту Францию?
— «Час пик!» — нервно подумал попаданец, когда судно, на котором он плыл, вошло в устье Темзы. Судов, судёнышек, каких-то вовсе скорлупок — не счесть! Взявшись было подсчитывать то, что видит глаз, быстро сбился на третьей сотне и прекратил, подавленный величием.
Когда Темза начала сужаться, суда потеснились и величие, равно как и нешуточная опаска столкновения, стали давить на нервы. Но, помимо судов и величия, река несёт в своих водах то, что с некоторой натяжкой можно назвать косвенными признаками цивилизации.
Разувшиеся трупы кошек, собак и крыс попадаются чем дальше, тем больше, а запах…
… нет, это тяжело даже для человека, привыкшего к провонявшим мочой улицам Парижа!
В столице Франции запах общественного туалета стойкий и вездесущий, всё ж таки, если не лезть в откровенные трущобы, и не заходить в тёмные проулки за популярными бистро, в общем-то, терпим. К нему, пусть и очень не вдруг, попаданец привык настолько, что, попав на Елисейские поля или выезжая в Булонский лес, буквально вкушал воздух, кажущийся необыкновенно вкусным и будто бы даже сладким.