Жертвенности, жажды принести свою жизнь на алтарь Отечества, в польской патриотической составляющей слишком уж, как оказалось, много. Это можно уважать, но вот желания ложиться на алтарь чужого Отечества у попаданца никакого.
Очень вряд ли поляки сознательно строили планы подобным образом, но искренняя уверенность, что каждый поляк готов (и должен!) положить свою жизнь на Алтарь Отечества, пронизывает польские иммигрантские круги. По крайней мере те, в которых его угораздило влететь.
Но он-то не желает! Он, чёрт подери, даже не поляк, и, вполне сочувствуя угнетённому положению польского народа, предпочёл бы выражать сочувствие более опосредованно. Желательно — со стороны, покачивая головой и вздыхая при чтении соответствующих статей в газетах. Не слишком часто…
А ещё проблема в том, что если поляки, да и кто угодно ещё, начнут копать в его сторону слишком настойчиво, может всплыть правда. Неприятная.
Нет, его не выдадут в Россию хозяину, и может быть даже, не станут слишком пристально рассматривать происхождение его капиталов. Может быть… хотя последнее, конечно, очень вряд ли!
Но вот клеймо бывшего раба, человека угнетённого, подневольного, будет выжжено у него на репутации! Нет, это не смертельно. Но хотелось бы избежать судьбы стать одним из экспонатов условного Человеческого Зоопарка.
Это и унизительно, и…
… скорее всего, очень сильно сузит окно возможностей! Где угодно!
Бизнес, искусство, наука… всё будет рассматриваться через призму бывшего рабства, через рассуждения о его отце, а заодно и хозяине. А поскольку до толерантности далеко, то унизительных моментов в его жизни будет дьявольски много!
‘ — Нет, — мрачно думал попаданец, — ни за что! Это… даже не знаю, с чем сравнить!’
— … а мы, брат, не даём им спокойно жить! — влез в голову задорный басок Матеуша, — Чёрта с два москалям, а не Европа! Пусть в своих болотах сидят, жаб едят!
— Да! — спешно согласился Бартош, — Здесь, в Париже, много поляков, и мы не дадим великодушным французам забыть, кто такие русские! Мы…
Его понесло на волнах оголтелого национализма и фантазии, изо рта полетела слюна вперемешку со словами и планами, за которые лет этак через полтораста поляк автоматом получил бы длинный срок.
С друзьями…
… всё сложно.
Как уж там они начали выяснять ситуацию с покушением и русскими офицерами, заинтересовавшимися его бумагами, Бог весть! Вернее, они попытались было объяснить Ежи, но из-за умолчания о чужих тайнах, и допущениях, сидящих на допущениях, вышла такая скомканная ерунда, что она, наверное, озадачила бы и сценаристов РенТВ!