Дав себе обещание следить за вредными привычками более пристально, он спрятал папиросы с зажигалкой назад, крутанул в руке тяжёлую трость и неспешно пошёл дальше. Будущее выглядит достаточно интересным…
Нет, просто не будет. Но если он вольётся в парижское общество, что через Сорбонну, кажется, вполне реально, то… перспективы открываются отличные!
Это и строительный бизнес со всеми его запредельными доходами, и, быть может несколько позже, разного рода изобретения, и, разумеется, живопись! Ну, банально ведь… он знает всех этих основоположников и будущих мэтров, и если начать собирать их картины, покровительствовать, то… деньги, пусть и не сразу, отобьются тысячекратно!
— А то и самому начать? — задумался он, — А что⁈ Я ведь и ведь и техники все знаю, и…
… мысль войти в Историю показалась ему очень, очень интересной!
— Ваше Высокопревосходительство! — басовито рявкнул молодцеватый обер-офицер фельдъегерского корпуса, отдавая честь и протягивая пакет, обильно украшенный сургучными печатями, — от Его Императорского Величества лично в руки!
В глазах фельдъегеря, с синяками под впавшими глазами, плещется усталость и служебный восторг от причастности к Истории, рука с пакетом чуть подрагивает от нетерпения.
Горчаков, склонив голову при упоминании Его Величества, остановил взглядом излишне ретивого секретаря, сунувшегося было за пакетом, несмотря на «Лично в руке», и взял…
… а вернее, принял пакет — с надлежащим случаю благоговением, как и положено опытному придворному и дипломату.
Оставшись один, он, медля, вскрыл пакет, стараясь не зацепить сургучные печати, одел пенсне, и, усевшись за стол, наконец опустил глаза в письмо, медленно каменея лицом с каждой строчкой, а потом едва ли не с каждым словом.
Написано Государем собственноручно, уж его-то почерк он узнает всегда! Но по нажиму на некоторые буквы, по нескольким помаркам хорошо видно, какие эмоции испытывал Его Императорское Величество при написании.
Слов и эмоций…
… много, и уже хорошо понятно, что брызги от этого письма, брошенного в болото российского МИДА, разлетятся очень широко! Его Императорское Величество в гневе, и он повелевает, требует, просит…
… вернуть Аланды! Любой ценой!
Обещать что угодно, но выдернуть эту занозу из мягкого подбрюшья Петербурга, вернуть острова в состав Российской Империи!
— Чёртов Нессельроде… — выдавил Горчаков, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь, — влез, наломал дров, а теперь…
Трясущимися руками он попытался расстегнуть верхнюю пуговицу на мундире, но неверные пальцы не слушались, и он, озлившись, рванул, вырвав её с нитками, с клочками материи… плевать! Это меньшая, ничтожнейшая из проблем!