Не договорив, она подскочила к нему, одарив коротким, но очень пылким поцелуем, и таким многообещающим взглядом, что парень понял — сегодня ночью они точно попробуют несколько вещичек из тех, что не позволяют себе приличные девушки! Ненужные мысли вымело, как метлой.
— … следы ног, да-да! — а это, кажется, Эмма о лоскутке материи, — По ней он прошёл!
— Кто? — жадно переспросила Изабель, — Палач или казнённый преступник?
— Какая разница⁈ — воскликнула Эмма, — Следы — вот они, вот!
Жером, остановившись рядом с Ежи, с умилением любовался девушками, делящимися восторгом от обладания такими сокровищами.
— Славные девушки, — сказал он наконец, закуривая, и Ежи согласился — конечно славные! Особенно его милая Анет…
… но восхищения от обладания таким сокровищем было почему-то меньше, чем день или два назад. Впрочем, это быстро забылось, тем более, ночью он научит её кое-чему интересному!
Выждав, пока толпа разошлась, отправились назад и они, говоря о разной ерунде. Женщины и так-то часто перескакивают с темы на тему, считая, что мужчины способны угнаться за полётом их мыслей, а уже когда они на эмоциях, на подъёме, то остаётся только кивать!
Ежи слушал Анет, особо не вникая. Юношеский горячечный организм уже начал генерировать гормоны к ночи, притом ударными темпами, так что думать о чём-то всерьёз решительно не получается
Кстати… заметив людей с военной выправкой, он вспомнил и о странном интересе русских офицеров к нему. Слежка? Какого чёрта⁈ Если они решили создать проблему ему, он, в ответ, создаст им вдесятеро больше проблем! Право на защиту, чёрт подери, ещё никто не отменял! Оно священно!
— Прости, милая, мне с Матеушем нужно кое-что обсудить, — чуточку неловко сказал он, дождавшись, пока Анет сделает достаточно длинную паузу.
— Конечно, милый, — ничуть не расстроилась девушка, — иди! Эти ваши мужские разговоры…
Она, тут же подхватив под руку подружку Матеуша, отвела её в сторонку, а вскоре к ним присоединились и остальные девушки, предоставив мужчинам возможность поговорить.
Матеуш, выслушав Ежи, хмыкнул, и, схватив в горсть короткую бородку, принялся выспрашивать подробности, переглядываясь с другими.
— Московиты… — шипит под руку Бартош, добавляя эмоций, но не конструктива, — пся крев! Пустили псов шелудивых в сени, пожалели!
Он пустился рассказывать какую-то длинную историю без начала и конца, в которой фигурировали некие исчадия ада, лишённые всех человеческих достоинств. Если бы не постоянные упоминания о том, что это московиты, то, право слово, понять, люди ли это вообще, было бы затруднительно!