— Ох, как мне это аукнется, — прошептал он, снова обуваясь, — в аптеку надо будет зайти, обязательно!
— Ах ты ж… — развернулся он на шорох, готовый бить и стрелять.
Чуть не прибив с испугу кошку, вылезшую невесть из какой дыры, Ванька спрятал дерринджер обратно, привёл себя в порядок, приосанился, и, ещё раз оглядевшись, пошёл прочь.
— Ежи? Ковальски? — налетел на него Бартош, держа руку за пазухой, — А я думаю…
… а попаданец не думал, он действовал! Выпад… и наконечник трости выбил дух из поляка, сложившегося мало не пополам.
Шаг вперёд, саквояж с документами и старой одеждой падает на землю, удар костяшками пальцев в горло, и тут же, без перехода, головой об стену — н-на! Только хрустнуло…
… и из дерринджера, в упор, вдавив ствол в живот…
… а потом был провал в памяти, и Ванька очнулся, стоя на колене перед мёртвым телом, с окровавленным ножом в руке, и рычаньем, которое затихает в горле.
— Чёрт, чёрт, чёрт… — зачастил Ванька срывающимся шёпотом, оглядываясь по сторонам и готовый…
… он и сам не понял — бежать, или убивать возможных свидетелей?
— Чёрт… — ещё раз оглянувшись, быстро обыскал убитого, ни чувствуя никакой брезгливости или опаски.
— Письмо… — прошипел он, достав из-за пазухи Бартоша конверт, простреленный, а позже пропитанный кровью, — дьявол! Всего-то⁉ Впрочем, какая теперь разница? Да и поделом!
Не долго думая, свернул письмо в несколько раз, надёжно обмотал в носовой платок и спрятал в кармане, надеясь разобраться потом. Затем, по приобретённой в Севастополе привычке, наскоро, не думая, обыскал поляка, бездумно экспроприировав несколько франков, золотые часы, наваху с перламутровыми накладками на рукояти и дешёвый револьвер с коротким стволом и тремя патронами в барабане.
— Так… — судорожно оглядевшись, он попытался привести в порядок обрывки мыслей, и, обтерев рукоять ножа, сунул его в руку убитого, пытаясь представить ситуацию таким образом, что поляк успел кого-то ранить, и пусть, чёрт их дери, ищут этого неизвестного!
— Криминалистика сейчас не развита, — пробормотал он сдавленно, — так что буду надеяться…
Он резко развернулся на шорох, готовый…
… но это оказалась всего лишь ещё одна тощая пугливая кошка, вылезшая из какой-то дыры. Кошка, напугавшаяся больше него самого, пробуксовав на месте кривыми лапами, убежала прочь, заставив его выдохнуть и чертыхнуться с кривой усмешкой.
— Та-ак… — чуть помедлив, попаданец не пожалел драгоценных секунд, и с колотящимся сердцем оттащил тело чуть подальше, чтобы оно, при некотором везении, не сразу бросилось в глаза.