Я смотрела на него — на этого невероятного мужчину, стоящего передо мной на коленях в моем саду, под звездами, среди запаха ночных фиалок. И понимала, что ответ может быть только один.
— Да, — сказала я. — Да, дурак ты этакий. Да.
Он вскочил на ноги, подхватил меня на руки и закружил. Я смеялась и плакала одновременно, обвив его шею руками.
— Ты согласна? — переспросил он, останавливаясь и заглядывая мне в глаза. — Правда?
— Правда, — ответила я. — Но я все еще думаю, что мы оба сошли с ума.
— Пусть, — он поцеловал меня — жадно, страстно, победоносно. — Наше безумие будет самым счастливым на свете.
Когда мы оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, я уткнулась носом ему в грудь и спросила:
— А что теперь будет? Ирма, Корвин, столичные сплетни… твоя семья? Драконы? Они примут меня?
— Моя семья примет ту, кого я выберу, — твердо ответил он. — А на сплетни нам плевать. Мы будем жить здесь, в твоем саду. Или в горах, среди облаков. Где ты захочешь.
— В горах? — я подняла голову. — Ты можешь показать мне горы?
— Могу показать тебе весь мир, — пообещал он. — Если захочешь.
Я улыбнулась сквозь слезы.
— Хочу.
Он поцеловал меня снова — долго, сладко, обещающе. А вокруг цвела жимолость, и звезды зажигались одна за другой, и ночь была нашей.
— Надо сказать Марте, — вспомнила я вдруг. — Она будет в шоке.
— Завтра, — Рейнар прижал меня к себе. — Сегодня ты только моя.
— А Ирма? Она же лопнет от любопытства.
— Пусть лопается, — усмехнулся он. — Ей полезно.
Я рассмеялась и поцеловала его сама — в уголок губ, в щеку, в кончик носа. Он зажмурился, как довольный кот.
— Я люблю тебя, Анна, — сказал он просто.
И эти слова были лучше всяких признаний в стихах.
— Я тоже тебя люблю, — ответила я. — Хоть это и безумие.
— Самое прекрасное безумие в мире, — он подхватил меня на руки и понес куда-то в глубь сада, где было темно и пахло мятой.
— Куда мы? — спросила я, обвивая его шею руками.
— Искать жимолость, — ответил он серьезно. — Я еще не все цветы рассмотрел.
Я засмеялась и прижалась к нему. И ночь приняла нас в свои объятия, укрывая звездами и ароматами, и обещая счастье — долгое, настоящее, на двоих.
Утро после помолвки началось с того, что Марта, войдя в мою спальню, замерла на пороге с открытым ртом. Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и глупо улыбалась в стену.
— Госпожа? — осторожно позвала она. — Вы чего такая… светящаяся?
Я повернулась к ней, и улыбка стала еще шире.
— Марта, я выхожу замуж.
Марта выронила поднос с утренним чаем.
— Что-о-о?
— За лорда Рейнара. Он сделал предложение вчера в саду. Я согласилась.