У самой калитки я остановилась и обернулась, чтобы взглянуть на сад еще раз. Он спал под солнцем, полный соков и сил, обещая к осени щедрый урожай яблок, слив и терпких ягод.
Калитка тихо звякнула за моей спиной, и я ступила на плиты внутреннего двора. Солнце здесь пекло уже совсем по-летнему, нагревая камень до белизны, и воздух над конюшней чуть заметно дрожал. От сада меня отделяла теперь лишь эта стена, но ощущение было такое, будто я перешагнула порог двух разных миров.
В дом я вошла через кухню, как и вышла. Там было жарко, пахло свежим хлебом и тушеными травками — поваренок, румяный парнишка лет пятнадцати, сосредоточенно мешал что-то в большом котле. Увидев меня, он дернулся было поклониться, но я лишь махнула рукой: продолжай. Здесь, внизу, я никогда не требовала церемоний.
Марта ждала меня в малой гардеробной, примыкавшей к моей спальне. Невысокая, круглолицая, с руками, всегда пахнущими сухим мылом и лавандой, она служила мне еще с тех пор, как я сама была девчонкой.
— Прогулка удалась, госпожа? — спросила она, уже расстегивая крючки на спине моего льняного платья.
— Удалась, — ответила я, глядя, как она ловко подхватывает тяжелую ткань, не дав ей упасть на пол. — Сирень у пруда вот-вот зацветет. Завтра надо будет послать кого-нибудь нарвать, для спальни.
Марта согласно кивнула и помогла мне высвободиться из платья окончательно. Я осталась в тонкой нижней рубашке и чувствовала, как приятно прохладный воздух комнат касается кожи, еще хранившей тепло солнца.
— Какое? — спросила она, кивая на раскрытый шкаф.
— Вот это, — я указала на платье из мягкой синей шерсти, тонкой, почти как шелк. Домашнее, с широкими рукавами, которые так удобно подворачивать, когда садишься с книгой или с письмом.
Марта помогла мне одеться, расправила складки на плечах, поправила пояс, который я всегда завязывала сама — простой, витой шнурок. Волосы мои, выбившиеся из пучка во время прогулки, она перехватила новой лентой, но распускать не стала, лишь убрала выбившуюся прядь.
— Обед подавать в малую гостиную, госпожа? — уточнила она, отступая на шаг и оглядывая меня с привычной, почти материнской заботой.
— Да, Марта. Я буду там.
Она вышла, а я еще мгновение постояла у окна, глядя во двор, где конюх вел на водопой мою серую кобылу. День тек медленно, как мед по сотам, и мне не хотелось подгонять его.
Малая гостиная была моей любимой комнатой, особенно в такие часы, когда весь дом затихал после полудня. Небольшая, с окнами, выходящими в тот самый сад, откуда я только что пришла, она была обставлена просто: круглый стол, два мягких кресла у камина (хотя огонь сегодня не разводили), высокий узкий шкаф с книгами в кожаных переплетах и пара подсвечников на подоконнике.