Далекий раскат грома заставил Еву прижать голову к плечам от страха. Затаившееся буйство стихии казалось девушке карой небесной.
— Юджин чуть не поймал меня на наркотиках. Я была неосторожной и хотела принять “ксай”, когда у нас гостила Кристина. Когда Юджин увидел в моих руках пакетик с порошком, я испугалась и сказала ему, что нашла наркотик в рюкзаке у Кристины. Попросила Юджина не рассказывать ей, что я лазила в её вещах. Уверила его, что беспокоилась о нём, заподозрила в Кристине неладное. Юджин поверил, ведь он совсем недавно узнал, что Мейсон вступил в банду “Чёрные руки”, и оборвал с ним всякие связи. Юджин бросил Кристину, ничего ей не объяснив, как я его и попросила.
Ева схватилась за голову, больно оттянула волосы.
— Я так виновата перед ними. Испортила им жизнь. Кристина так любит Юджина. А я…
Судорожный всхлип вырвался из горла Евы, сменившись истеричным смешком.
— Ты всё ещё веришь, что я достойна любви? Даже после всего, что я натворила? Я не горжусь собой, понимаю, какой тварью стала. Но у меня ведь ещё есть шанс всё исправить, да? Измениться и стать лучше? Я всё для этого сделаю. Расскажу Юджину правду, извинюсь перед Кристиной, перед мамой. Перестану подражать брату и гоняться за вниманием родителей. У меня ведь всё ещё есть шанс, бабушка? Скажи, я ещё могу все исправить?
Надежда в голосе Евы разнеслась натянутой трелью по безмолвному кладбищу. Тучи сгущались, ветер усилился, но могила бабушки оставалась безучастной к волнениям внучки.
Вибрация в заднем кармане джинс стала ответом на вопросы Евы. Девушка достала телефон, лицо её побелело, когда она разглядела на экране имя Мейсона. Капля дождя сорвалась с неба и размазалась по экрану смартфона, когда Ева ответила на звонок.
— Чего тебе?
Ненависть клокотала в груди Евы. Голос Мейсона наждачкой прошёлся по её натянутым нервам.
— Давай встретимся.
— Я же сказала, что меня твоя банда не интересует, — Ева отвернулась от могилы бабушки и поплелась прочь по тонким тропинкам между надгробий. — Поигралась и хватит. Я больше не употребляю.
— Правда что ли? — издевка в голосе Мейсона отозвалась мысленной пощечиной. — А долги свои заплатить за дозы не хочешь?
— Отдам я, отдам, — Ева прикусила большой палец, выходя за ворота Арбонского кладбища. — Я от своих слов не отказываюсь. Но вступать в банду не собираюсь. Хватит с меня.
— Хорошо-хорошо, а Жану ты об этом сказала? — Мейсон недоверчиво хмыкнул. — Он знает, что ты слетела?
— Мы расстались вчера, — Ева пнула жестяную банку от газировки, валяющуюся посреди тропинки, та со звоном покатилась вниз по склону. — Жан меня больше не интересует. И ты тоже, вместе с твоим проклятым “ксаем”. Отдам деньги и больше меня не трогай, понятно?