И Рик сделал его. Отринув все сомнения и голос разума. Сердце Рика трепетало от одной мысли, что сейчас он увидится с Евой и услышит от неё всё, о чем думал, не переставая, почти два месяца со дня их знакомства на тёмной лестнице общежития. Рик не знал, что ждёт их с Евой впереди, да и не хотел думать об этом. Сейчас их с девушкой разделяла бездна её прошлого, и Рик в нетерпении ринулся в неё, распахнув дверь кладовки без стука.
Ева вздрогнула, как загнанный в угол зверёк, но тут же расслабилась, когда поняла, кто вошёл. Грязная, напуганная, разбитая, но в светло-зеленых глазах ещё теплилась искорка жизни и надежды на скорое счастье.
Сердце Рика дрогнуло. Он закрыл за собой дверь и соскользнул по ней на бетонный пол. Откинув голову, он прямо посмотрел на девушку.
— А теперь расскажи мне всё, Ева. И поставим на этом точку. Навсегда.
Ева помрачнела, поджала губы. Решительность, казалось, покинула её.
— Рассказ получится долгим, — хрипло выдавила из себя девушка, не глядя на Рика.
— Как хорошо, что нам никуда не надо спешить, — парень вытянул правую ногу, согнул левую и закинул на колено локоть. Расслабленность позы Рика вернула Еве утраченное спокойствие.
— Ты возненавидишь меня, — непреклонность в её голосе заставила Рика растянуть губы в азартной улыбке.
— Проверим?
Ева долго смотрела на него, вглядывалась в каждую черточку его лица, ставшую знакомой и родной. Она знала Рика всего ничего, но ощущала его ближе, чем кого-либо. Рик единственный, кому удалось выдернуть её из кошмаров. Единственный, кто сумел достучаться до неё. Поэтому, глубоко вздохнув, Ева начала рассказ, сотканный из воспоминаний, к которым девушка надеялась больше никогда не возвращаться.
9 месяцев назад
Еванджелина
Гранитная плита надгробия холодила кончики пальцев Евы.
“Любимая мама и бабушка”, — короткая фраза, в которой заключалась целая жизнь дорогого для неё человека. А теперь под тяжелой плитой осталась лишь горстка праха. Рак уничтожил печень бабушки и выжег невидимые язвы на сердце Евы.
Бабушка была стойким цементом, что скреплял разрозненные кусочки мозаики в единое целое под названием “семья”. И как только цемент разрушился, от их семьи ничего не осталось. Мама отстранилась ото всех после неудачной попытки самоубийства. Ева избегала психотерапевта, который пытался внушить ей, что в срыве психики матери виновата именно она. Юджин был весь в делах и заботах о младших братьях и сестрах. Отец с головой ушёл в работу, чтобы не видеть и не чувствовать едкого смога мрачного отчаяния, витавшего в их доме. Ева понимала отца, ведь и она сама чаще ночевала у Кай, чем в собственной постели.