Кстати о нем.
До выезда в ресторан у нас есть еще целых полтора часа. Почему бы не провести их максимально продуктивно? Между прочим, одно качественное совокупление отлично заменяет часовую пробежку.
Я расплываюсь в дьявольской улыбке и обрушиваю свою ладонь предположительно туда, где должна находиться сладкая попка Лебедевой…
Но моя рука приземляется на матрас.
Оглядываюсь. Подушка примята, покрывало откинуто. Ольги след простыл. Поднимаю голову и прислушиваюсь. Из ванной комнаты доносится какое-то тихое мелодичное сопение. И сразу так на сердце тепло становится. Сладенько так, аж мед на языке перекатывается! Хочу так просыпаться каждое гребаное утро! Все до единого, до самой глубокой старости!
Одеяло откидываю, поднимаюсь и гребу на звук. На подходе вижу в приоткрытую дверь, как Оля выписывает своей попкой восьмерки, что-то напевая себе под нос. Пританцовывает перед зеркалом в одних трусиках и, судя по открытой косметичке на раковине и помаде в ее руке, красится. На пару секунд залипаю на ней взглядом. Особенно заостряя свое внимание на упругих сосочках и аккуратной, совершенно ничем не прикрытой груди. Облизываюсь, как кот на сметану. И вероломно вторгаюсь в уборную, без раздумий сгребая девчонку в охапку.
Оля взвизгивает и смеется.
Я ее в плечо кусаю. Засос на шее делаю. Ладонями по телу ее шарить начинаю.
– Стой, – хохочет Олька, – переста-а-ань! – елозит, когда я пальцами в ее трусики ныряю. – Дава! – укоризненно. – Я только из душа, только привела себя в порядок, ну ты чего…о, о-ох… – поджимает губы, разрумянившись, когда мои пальцы поглаживают ее влажную киску.
– Доброе утро, детка, – хриплю я ей в ухо, перехватывая ее поплывший взгляд в отражении зеркала. – Как спалось? – буднично интересуюсь, вырисовывая у нее между ног пальцами неторопливые круги.
– Почти не спалось, – дрожит ее голос от возбуждения. – Тебе напомнить, что ты меня дважды за ночь будил? – впивается она ноготками в мое запястье.
– По-моему, ты особо и не сопротивлялась…
– По-моему, нам пора учиться контролировать свои сексуальные аппетиты.
– Это почему это? – прихватываю я губами мочку ее ушка.
– Потому что эта сексуальная, м-м, зависимость рискует стать, а-ах…
– Охрененной?
– Хронической… дурак! – смеется Оля и чуть оттопыривает попку, прогибаясь под движение моих рук.
– Не проблема. Я готов этим с тобой всю жизнь болеть, а ты?
Оля прикусывает губу и тихонько постанывает, когда два моих пальца оказываются в ней. Ее грудь часто-часто поднимается и опускается от участившегося дыхания, маня своими темными бугорками в отражении. Я зарываюсь носом в ее волосах и натужно выдыхаю. Поддаюсь бедрами чуть вперед, зажимая девчонку между своим откровенно каменным стояком и раковиной. Оля выдыхает, укладывая ладошку мне на щеку: