Я стояла рядом и чувствовала себя немного лишней на этом празднике жизни. С одной стороны, я была безмерно счастлива за подругу. Наша пятнадцатилетняя дружба прошла огонь, воду и медные трубы, и видеть ее такой счастливой было лучшей наградой. Но с другой… ядовитый червячок зависти все-таки нет-нет, да и просыпался где-то в глубине души. Она нашла свое «долго и счастливо». А я? А я все еще в активном поиске, который, судя по всему, закончится в компании сорока кошек и кактуса по имени Иннокентий.
Церемония пролетела как одно мгновение. Кольца, клятвы, подписи, первый супружеский поцелуй под оглушительные аплодисменты. Все было до приторности идеально. Даже свекровь Аньки, строгая и властная женщина, которая, по слухам, была не в восторге от выбора сына, сегодня изображала на лице подобие благосклонной улыбки. Хотя я видела, как ее цепкий взгляд то и дело скользил по животу невестки. Ох, чую, когда она узнает о своей скорой роли бабушки, грянет буря.
После официальной части началась суета. Гости, а точнее родители, вышли на улицу, осыпая молодоженов лепестками роз и рисом. Рядом со мной, как тень, маячил свидетель со стороны жениха. Давид.
Сегодня он был не в привычной косухе и берцах, а в строгом черном костюме, который сидел на его мощной фигуре так, будто он в нем родился. Без своей обычной брутальной атрибутики он выглядел… иначе. Более солидно, что ли. Но от этого не менее опасно. В его серых глазах плясали знакомые черти, а на губах играла ленивая ухмылка.
– Ну что, свидетельница, наслаждаешься моментом? – его низкий, с хрипотцой, голос раздался у самого уха, заставив меня вздрогнуть.
– Изо всех сил, – не оборачиваясь, процедила я. – А ты, я смотрю, уже готов сбежать.
– Ты меня раскусила, – усмехнулся он. – Еще пара часов в компании восторженных родственников, и я рискую впасть в сахарную кому.
Мы рассадили родителей по машинам, которые должны были отвезти их в «Secret», где уже вовсю шла подготовка к банкету. Гостей, по настоянию матери Романовых, было приглашено несметное количество. Вся городская элита, дальние родственники, которых никто в глаза не видел, и просто нужные люди. Перспектива провести вечер в этом пафосном серпентарии вызывала у меня приступ острой тошноты. И, судя по всему, не у меня одной.
Когда последняя машина с родителями скрылась за поворотом, Руслан, до этого стоически терпевший все свадебные ритуалы, вдруг повернулся к Аньке и с заговорщицким видом прошептал:
– А давай сбежим?
Да ладно? А что, так можно было? Сомневалась, видимо, не только я, потому что Анька удивленно моргнула, а потом… ее лицо озарила такая счастливая и озорная улыбка, что я сразу поняла – быть беде.