Если вы никогда не целовались так, что ваше сердце сжимается от нежности, то я вам сочувствую. В этом гребаном мире не так много прекрасных вещей. И целовать любимого человека никуда не торопясь — одна из них.
Мы медленно целуемся. Обнимаемся. Прижимаемся. Гладим друг друга. Смакуем каждый момент. Тащимся от каждого синхронного движения и остроты прикосновений. Теряем счет времени, уплывая вдвоем в бесконечность. В транс впадаем.
Агапова просовывает пальчики между нами и развязывает узел на моем полотенце, откидывая его края в сторону.
Я дергаю рубашку, срывая с нее пуговицы. Стягиваю ткань, позволяя ей съехать по ее плечам вниз.
На мгновение отстраняюсь и смотрю. Жадно, внимательно разглядываю красивый изгиб ее груди.
Затем целую ее в шею, плечи, ключицы…
Мне этого мало. Хочу целовать ее везде. Много, долго, часто. Смаковать ее тело, как самый дорогой в мире десерт, разложив на кровати.
Но не сейчас…
Сейчас у нас другие игры.
Ира прогибается в спине, и мой рот накрывает ее сосок. Я втягиваю его. Играю с ним языком, увлажняя. Проворачиваю подобное со вторым полушарием. Агапова начинает задыхаться, впиваясь пальцами в волосы у меня на затылке, хрипло шепчет:
— Никит…
Больше ей ничего говорить не нужно. Я понимаю все по взгляду. Чмокаю в губы и разворачиваю к себе спиной, заставляя оседлать меня верхом.
Моя податливая кошечка садится на колени. Ее ноги по бокам от моих ног, а ладони упираются в стену. Ее потрясающая попка, чуть оттопырившись, нависает над моим пахом.
Я беру себя в руку и провожу головкой по ее складочкам, размазывая влагу.
Ириска всхлипывает, сильнее прогибаясь в спине. Ее длинные шоколадные волосы каскадом рассыпаются по плечами и спине, пряча под собой очертания позвонков.
Она плавно двигает своей попкой.
У меня в груди взрываются фейерверки. Целый долбаный склад! Я больше никогда в жизни не смогу развидеть эту картинку.
— Детка, ты бы только знала, как потрясающе смотришься с этого ракурса…
— Пожалуйста, Сотников… — шепчет она на надрыве. — Хватит наслаждаться в одиночестве, я тоже хочу!
Я посмеиваюсь и обхватываю ее за попку одной рукой, а второй направляю себя.
— Давай, малышка. Садись… — командую.
Ира медленно опускается на меня, тихонько постанывая от удовольствия. Ниже и ниже. Сантиметр за сантиметром. Принимает меня все глубже. Доходит до середины, останавливается и делает вдох. Затем тут же резко насаживаясь до упора.
— А-а-а! Боже, Ник…
— М-м-м!
Как узко и тесно. Горячо, влажно и крышесносно! Моя девочка. Только моя. И ничья больше!
Я стискиваю челюсти, чтобы не взорваться в ту же секунду. Агапова начинает двигаться.