— Что там пишут? — спрашиваю.
— Я написала маме, чтобы не ждали нас сегодня. А то будут волноваться.
— И какое ты ей на это придумала объяснение?
— Объяснение? — хмыкает. — Никит, это моя мама! Она все придумала за меня и уже этому порадовалась. Ты же понимаешь…
Смеюсь. Агапова откладывает телефон на тумбу у кровати и поворачивается в кольце моих рук. Обнимает за шею.
— Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, — шепчет проникновенно.
— Ну, мы вроде пока и не расходимся, — ухмыляюсь я.
— Не прикидывайся болваном, ты понял, к чему я…
— Понял, — ловлю ленивым поцелуем ее губы. — Эта ночь будет длинной и прекрасной, детка, — говорю, чуть отстраняясь. — Обещаю.
Мы устраиваемся с бокалами на широком подоконнике. Я упираюсь спиной в стену. Агапова у меня между ног. Откинувшись затылком на мою грудь, задумчиво смотрит на город. В номере полумрак, который рассеивают лишь два ночника у кровати и тысячи огней ночного города за окном.
Мы болтаем. Наверное, впервые за все время знакомства — без подъебов и сарказма. Ириска рассказывает мне о своем детстве, о переезде в Питер и о ее жизни там сейчас. Я в основном молчу и впитываю. Выстраиваю в своей голове план, прикидывая: смогу ли я вписаться в ее студенческие будни со своим графиком сутки через трое и заебами взрослого дяденьки…
А мне хочется.
После этой поездки — очень хочется вписаться. В ее будни. В ее жизнь. В ее сердце. И, впоследствии, в ее паспорт в виде штампа о заключении брака.
Чокнуться, конечно! Я целых семь лет упорно отталкивал от себя возможность что-то снова построить. Даже не думал сложить по кирпичикам новые отношения, брак, семью. Был уверен, что меня больше никогда не торкнет. Что это невозможно. Черствый, непрошибаемый сухарь!
Ошибся. Теперь понимаю: просто за все эти годы мне не попадалось такой женщины, с которой захотелось бы. Сильно, по-настоящему, основательно. Наверное, поэтому при первой встречи Агапова меня так… цепанула. Сразу с первого взгляда на крючок посадила, наматывая и наматывая эту чертову леску, подтаскивая к себе все ближе и ближе.
Удивительно.
Но есть проблема. Я понятия не имею, хочет ли серьезных отношений Ира? И захочет ли она их со мной? С человеком, с которым у нее ахеренно большая разница в возрасте. Захочет ли она в свои двадцать связать себя обязательствами с тридцатипятилетним мужиком?
Непонятно.
Хотя ее подружку Аврору двенадцать лет разницы с моим другом не остановили. И мне остается лишь уповать на то, что моя Агапова девочка не менее смелая.
— Никит!
— М?
— Ты меня слушаешь?
— Нет.
— Сотников! — фыркает. — Я тут постыдными историями делюсь, а ты в облаках витаешь? — оборачивается, опираясь спиной на мою согнутую в колене ногу.