— Спешу напомнить, что ты меня сама туда и катапультировала полтора часа назад, — дергаю хитро бровями.
— Тебя все еще не отпустило?
— Никогда, боюсь, теперь не отпустит…
— Звучит с каким-то подтекстом, которого я не могу понять, — щурится задумчиво.
Я задираю уголок губ в ленивой ухмылке. Допиваю остатки шампанского в своем бокале и отставляю его на небольшой круглый столик. Крепче обеими руками прижимая к себе девчонку, шепчу на ушко:
— Однажды обязательно поймешь, Ириска.
Так и сидим обнявшись, молча глядя на кружащиеся перед окном в ночи снежинки. Я вывожу ленивые круги на голом бедре Агаповой. Она гладит пальчиками мои заросшие щетиной щеки. Кайфово. Плывем оба, медленно в блаженстве, как в лодке покачиваясь.
— Мне так хорошо с тобой, Никит, — говорит тихо, словно нас может кто-то подслушать.
— Мне с тобой тоже, Ириска.
— Даже удивительно, правда? — посмеивается она. — С учетом того, с чего мы начинали…
— Да ладно, покусались немного. С кем не бывает, — пожимаю плечами.
— Немного? Ты чуть не высадил меня ночью посреди города из служебной машины! Подполковник Никита Александрович, — передразнивает. — У, так врезать тебе в тот момент хотелось, ты даже не представляешь!
— Я бы не высадил. И ты это знаешь.
— Теперь да, но тогда-то я понятия не имела, какой ты.
— И какой я? — с любопытством ловлю взгляд девчонки. — Какой я стал для тебя, после того как перестал бесконечно бесить?
— Хороший.
— Просто хороший? И это все? Я оскорблен, Агапова! — сжимаю ладонь на ее ягодице. — Я так старался и всего лишь «хороший»?
— Ладно-ладно! — дергается она. — Очень хороший! Добрый. Честный. Мужчина с принципами. И, как бы сильно мне не хотелось этого признавать, ты — джентльмен, Сотников.
— Отлично, продолжай.
— Еще ты умеешь очаровывать людей и без раздумий придешь на помощь тому, кому эта помощь понадобиться. Даже если это надоедливая и острая на язык соседка по купе…
— Мне понравилось то приключение, Агапова, — говорю искренне. — Хоть ты и временами заноза в заднице!
— От занозы слышу, — пихает меня локотком по ребрам она. — И мне тоже, — улыбается. — Понравилось. И нравится до сих пор…
Мы переглядываемся. Воздух между нами снова накаляется. Только в этот раз как-то по-иному. По-особенному. Никакой торопливости и напряжения, лишь вязкое чувство ожидания и мысль, что у нас впереди еще слишком много времени, чтобы заниматься этим лихорадочно и быстро.
Мы одновременно поддаемся лицами навстречу друг другу. Мягко встречаемся губами, не вкладывая в их движение никакого напора. Лишь томление. Встречаемся языками и синхронно стонем, углубляя поцелуй.