— Митрополит Гавриил не отпустит меня, — произнёс я.
— Пока я в некотором отпуске, работы много не будет. Только два-три письма в день и обучение детей. Так что справишься и успеешь преподавать в семинарии, — сказал Куракин.
Тупенький у меня покровитель, но это, скорее всего, для меня в плюс. Я ему намекаю, что нужно уговорить митрополита, а он только усложняет. Уже понимаю, что примерно может меня ждать, и нельзя, чтобы история пошла по другому сценарию, а я, Сперанский, в лучшем случае, остался бы при своём статусе никому неизвестным преподавателем. Что-то в будущем я не слышал об удивительных исследователях-преподавателях Александро-Невской семинарии.
— Как чуть потеплеет, мы отправимся в имение Белокуракино. Императрица… — Куракин вздрогнул, словно прозрел. — Я не должен тебе это рассказывать.
— Смиренно прошу прощения, Ваша Светлость, но был бы я более волен в своих решениях, то отправился бы с вами, если таковая вероятность присутствует, — сказал я.
— Я поговорю с митрополитом, — решил для себя что-то князь.
— Премного благодарен, Ваша Светлость, — не так чтобы искренне отвечал я, но титулярное обращение выделил.
Принимаем условия игры, если сам не модератор игрового процесса. Стрессоустойчивость во мне есть, это одна из главных характеристик разведчиков или других сотрудников, работающих под прикрытием. Поэтому я не стал исполнять истерику, кричать о невозможности реальности, щипать себя до синевы, чтобы проснуться. Отчего-то сразу пришло понимание, что нужно работать под прикрытием, осмотреться на местности, постараться не выдать себя ничем.
Здесь и приходят на ум слова, которыми только иногда заигрывал с женщинами. Это те, что: сударыня, а не совершить ли нам адюльтер? Позвольте заглянуть Вам в душе… в душу. Ну, и всяко-разно. Сложность была определиться: князь — это «светлость» или «сиятельство»? И тут приходит на помощь Михаил Михайлович, оставивший свой слепок в уже моей голове.
— Коли всё так, как тебя, Миша, отрекомендовал Владыко Гавриил, то мне нужен такой человек… МОЙ человек, — Куракин пристально посмотрел на меня.
Не тот это взгляд, от которого стоит содрогаться. Конъектурный он человек, этот князь, не сказать, чтобы с сильным характером. И это понимание пришло после быстрого сопряжения мнения бывшего хозяина тела и оценки меня, Михаила Андреевича Надеждина. Такими людьми можно пробовать манипулировать, хотя это и опасно. Если вдруг подобный типчик поймёт, что озвучивает не свои мысли или поступает не сообразно обыденному, то горе манипулятору.
— Прошу простить мою дерзость, Ваша Светлость, но что вы имели в виду под эпитетом «мой человек»? — спросил я не без участия слепка сознания другого человека.