Я не обиженка какая, но не проявить некоторое недовольство просто нельзя. И ясно мне, что если послать Кулибину чертежи, например, парохода, то он заинтересуется. Но кому слать? Человеку, который не идёт на контакт? Вначале коммуникация, после секреты и проекты.
— А вы, господин Сперанский, не гневайтесь, занятой я был. Только вырвался из Академии и надзора, своё создавал, по душе работал. А коли я чем занимаюсь, то никого не могу привечать, — оправдывался Иван Петрович.
Нет, не так, лукавит Кулибин про занятость. Я знаю, что подвигло изобретателя первым подойти ко мне сегодня. Подгадил я ему немножко. А нечего носом крутить и не идти на контакт! Он мне нужен, нельзя не использовать такой ресурс в прогрессорстве, а тут Иван Петрович решил кочевряжиться.
Я инициировал расследование против верфи, на которой Кулибин задумал строить свой водоход. И сделал я это в несколько грубой форме и не совсем справедливо. Ну, да хозяина судостроительного предприятия мы показательно перед всем купеческом сообществом оправдаем и в пример подадим. А вот тратить ресурсы на строительство тупикового варианта в развитии кораблестроения не хотелось бы. Тем более, что Кулибин все свои сбережения вкладывает в этот проект, который не будет принят для внедрения [после смерти Кулибина его семье достались лишь долги, все свои немалые средства он вкладывал в собственные изобретения].
— Иван Петрович, приходите завтра ко мне на обед! Где живу, уверен, знаете. У меня есть проект водохода, но не такой, как у вас, вот и посмотрите, и поговорим. Предлагаю начать наше знакомство с чистого листа. Табула раса [чистая доска], господин академик. И да, обговорим и судьбу купца Таранова Никиты Прокофьевича, владельца верфи, — сказал я, откланиваясь.
Нечего пока мне больше обсуждать. Я хочу, очень хочу Кулибина в свою команду. Тем более, что Иван Петрович не один работает. Если к его помощникам прибавить ещё каких умельцев, то можно замахиваться на серьёзное производство, к чему я и стремлюсь. Но Кулибин должен стать товарищем, соратником, другом, только так с ним можно работать продуктивно. Он не про деньги, он тот единичный экземпляр, который за идею.
— Да подождите же вы, господин Сперанский! — догнал меня Иван Петрович Кулибин. — Я же думал, что вы, уж простите, прожектёр, в том понимании, что хотите меня привлечь для своих проектов, которые неосуществимы.
— Что изменилось? И да, я хочу вас иметь соратником для своих проектов, которые станут и вашими. И мы их все доведём до завершения, — отвечал я, привлекая внимание некоторых из гостей генерал-губернатора.