Мы перешли на несколько повышенные тона.
— Я прочёл ваши трактаты. Знаете ли, и на Волге можно быть сведущим о научных открытиях. Я не так чтобы всё понял, но это сильно. Я приду завтра, табула раса, господин Сперанский, — сказал Кулибин и отошёл в сторону.
— Господа! Дамы! Его сиятельство приглашает всех проследовать в столовую! — чинно сказал ливрейный лакей, и все гости бурною толпою, будто несколько дней не ели, направились в зал, где были накрыты столы.
Не без труда я нашёл табличку со своим именем. Меня усаживали не далеко, не близко, но через шесть человек от генерал-губернатора. Его дочь была ещё дальше, Андрей Иванович Вяземский, будто прикрывал своё чадо от меня собственным телом. Кормили без изысков, но вполне сытно. Отварное мясо, запечённая свинина, много пирогов со всевозможными начинками, осетра. Как по мне, так стол казался более купеческим, но, видимо, в преобладании привычных для нижегородских дворян и знатных купцов блюд была цель Вяземского не показать себя столичным снобом.
А после были танцы. И что удивило не только меня, но и некоторую часть публики, звучал вальс. Императрица Мария Фёдоровна отменила вальс, указывая на то, что это вульгарный танец, очень близкого соприкосновения мужчины и женщины, а также требующий более фривольного наряда для девушек. Но или Вяземский посчитал, что до царя далеко, а до мнения царицы ещё дальше, или же запрет действует только в столице.
— Екатерина Андреевна, я рад приветствовать вас, — улучив момент, я всё-таки подошел к Кате.
Девушка потупила глаза, показавшись ещё более миленькой.
— Господин Сперанский, я также рада, — прозвенел её голосок.
— Екатерина Андреевна, будет ли в вашей книжке и для меня строчка. Если позволите, то за эту строку я смогу отблагодарить вас иными строками, но уже виршами, — пытался я завести разговор.
— Мне, действительно, жаль, но ближайшие четыре вальса заняты, — сказала Катя, и мне показалось, что она была в своём сожалении искренней. — Да и батюшка с вами желал переговорить.
— Я буду просить вашей руки, — решительно сказал я, и девушка обронила веер, к которому на цепочке была прикреплена книжка для танцев.
— Вы смутили меня.
— Я должен быть откровенен с вами и никогда не лгать… Никогда…
Я подождал ещё немного, пока момент не стал слишком неловким и, не дождавшись ответа на слова о сватовстве, отправился к Вяземскому. Думал, что я знаток душ, но вот сейчас не понял, какие эмоции на самом деле испытала Екатерина. Да, я её ошарашил, но куда ещё могли привести мои ухаживания, пусть они и были фрагментарными? Ну, не стал бы я тратить и время, и силы, и деньги на то, чтобы просто задурить девчонке голову. Хотя, это я знаю, а как иные обо мне думаю, не всегда понятно.