Я ударила ребёнка?!
Паника захлестнула, а потом резко схлынула, сметённая воздействием эмпата. Я отпустила чужой подбородок, сделала шаг назад и прижалась спиной к муранцу. Хотелось почувствовать хоть какую-то опору, потому что под ногами я её больше не чувствовала.
— Сколько тебе лет? — невольно слетело с языка.
Ксалар — теперь я хоть знаю название этой страшной и странной расы — откровенно задрожал, но взгляд отвести не посмел.
— Двадцать шесть, госпожа.
Ну, не всё так плохо. Я незаметно перевела дыхание.
«Ты неправильно спросила. Нужно спрашивать, сколько ксалар прошёл циклов», — подсказал злобный гений, закинувший нас в эту клоаку. И чего, спрашивается, разговорился? Раньше не мог?!
Но снова проигнорировать совет не рискнула.
— А циклов сколько?
Стражник обречённо прикрыл глаза и прошептал:
— Три, госпожа.
«У него сознание двенадцатилетнего ребёнка», — перевёл Леандр.
Теперь обречённо закрыть глаза захотелось мне. А ещё развернуться к Энжи, спрятать лицо у него на груди и зареветь, громко причитая: «Я не хотела». Мало того что детей обижать только последний гнус может, так ещё неравномерное развитие ксалари очень уж походило на болезнь.
Не могу. Я просто не могу больше на него давить.
«Что с ним сделают, когда мы улетим?» — мысленно задала чёткий вопрос, хотя в этом не было необходимости. Из-за доступа к моему чипу и симбиоту Верочка знала все мои мысли, но сегодня ИскИна контролировал Леандр. Не удивлюсь, если эпсилионец сейчас сидит перед голографическим экраном, где бегущая строка передаёт весь тот сумбур, что творится в моей голове.
«Леандр?»
Тишина в ответ напрягла. Впрочем, я и сама знала, чем может закончиться, ещё когда только появилась эта идея. Тогда это казалось: око за око — Джи ведь тоже не хотел ничего плохого, а его — в рабство, — а сейчас… ребёнок с телом взрослого. Словно над больным поиздевалась. Противно так. Ещё и Энжи не спешит менять мои чувства — скорее всего, понял, что что-то не так, теперь разбирается.
— Госпожа, — чуть ли не плача, обратился ко мне ксалар, — пощадите. Мне всего цикл остался. У меня даже глаза ярче стали. Видите, зелёные? Прошу вас, госпожа. Я… я отведу вас к пойманным рабам. Только не губите.
Да где же, зелёные? Бесцветные, словно прозрачные. А то, что оттенок есть небольшой, так его и не разберёшь — то ли зелёный, то ли голубой, а может, вообще бирюзовый будет. В отличие от людей, глаза инопланетян поражали разнообразием цветов.
Спиной почувствовала, как напрягся Энжи. Сложно ему, наверное, ничего не понимать. Как бы намекнуть?